– Конечно! Это все страшная тайна, страшная. Хотя для меня по-прежнему все это звучит как игра что ли, всё не по-настоящему. Черная курица, городок в табакерке. А как сказке можно навредить?
– А, это ты еще и жизни боишься ко всему прочему, все не начнется она у тебя, ну мне подфартило.
– Не понял.
– Вот и молодец. А я тебе так скажу – с певичкой твоей или кто она там, художница, с Муму этой, вот ты проверь, если придет на радио, значит, ей только для этого ты и был нужен. Получила адрес, и ты ей не сдался больше. Я тебе так, без соплей скажу.
– Ну я не верю.
– Я тебе советую, а ты как знаешь: просто попозже приходи и увидишь, как она там хвостом машет, перья, как говорится, трясогузки раскрыла. Ты же ей адрес сказал?
– Сообщение обещал написать.
– Так ты давай, напиши.
– Не знаю даже. Раз она не отвечает, что я буду навязываться?
– Так, никаких соплей. Ты увидеть ее хочешь?
– Хочу.
– Хочешь. И проучить, вернее, научить ее надо. Пиши адрес. Эсэмэс ей отправь, и делов, мол, у тебя своя гордость – дела. Там встретимся, чуть опоздаю и т. д. и т. п. Она только ценить больше будет. Бабы, они такие.
– В каком смысле?
– Я тебе говорю, опыт, ебтыть. Почти в рифму. Вот как там у нашего поэта, красавице юбку задрав, видишь то, что искал, а не новые дивные дивы. Никаких сюрпризов, одинаковые они.
– Мне не нравится это. Что вы говорите.
– А кому нравится! Ну и шут с тобой, конец перспективы. Пиши ей. Давай еще по одной – за слабый пол. Вот. Теперь давай. Так и так, не могу, вот адрес. Ну, покажи. Да давай, я помогу правильные слова подобрать, поправлю.
Он вырвал у меня телефон.
– Хорошо, хорошо, ага.
Я пытался забрать телефон, он шутя уворачивался:
– Вот молодец! Только «дорогая» убери, просто «привет», жестче надо, а остальное оставь. На, держи. Адрес какой мудреный! Но ты хорошо, что все повороты написал, как шифроваться объяснил. Орел ты все-таки!
– Я же все считаю.
– Вот и славно.
– Думаете, правильно так? Никому не скажете?
– Отправил? Ну и делу конец! Троянская война окончена, как говорится. Кто победил – завтра посмотрим, да?
– О, вот она отвечает: «Спасибо, до скорого!».
– Ну вот и славно! До скорого! А мне пора уже, засиделся я тут с тобой.
– А как же…
– Еще рассказов захотел? Про Москву старую? Ну, потом расскажу, мы ж не навсегда прощаемся. Потом доложишь, что как там у тебя. Благодарить будешь! Давай, прощай, любимая, как говорится, выпиши вестник мод. До скорого.
И он, швырнув две большие купюры на стол, надел свою размером с гору шинель, выпрямился и оказался сразу гораздо моложе, чем я думал. Перегнулся через стол и трижды облобызал меня.
– Золотой ты мой человечек. Лучшее, как говорится, впереди.
Я что-то буркнул в ответ. Качнулся. Я был сильно пьян. Хотя дело, наверное, было не в этом. Как говорится.
Покачиваясь, я вошел в большую залу. За время моего отсутствия и откровенного разговора исчезли столы, куда-то попадали стулья, дым от факелов почти рассеялся. Гости стояли у стен и смотрели на Меркуцио. А он отдавал распоряжения. Не знаю отчего, но все эти люди, прежде казавшиеся такими надменными и уверенными в себе, послушно выполняли все его пожелания, хотя пожелания эти – или даже приказы – были удивительны. Но он стоял перед ними, как дирижер перед хором, и махал руками. И когда показывал на того или иного человека, тот срывался с места и совершал странные, нелогичные действия.
– Так, ты, в нелепой фуражке, коротышка, давай сюда, да, садись на стул в центре. Олеся, обмажьте его кепку белым кремом, спокойно, вставай сюда, да-да, плащ, плащ, девушка, ну пожалуйста, да, отлично, набросьте на него этот белый плащ, вставай назад, дайте ему дудочку. Ух ты, какая вы огромная, красавица! Вас я попрошу чуть попозже выйти сюда. Пожалуйста, пока сделайте себе такие, как у Пьеро, линии на лице, знаете? Слезы, да-да, у вас же есть ваш этот майкоп, мейкап. Вы двое – полосатая рубашка и майка или что там.
– Я, что ли?
– Ты, ты, что это?
– «Американ Аппарель».
– Похую, вставайте вторым, ты, лысый, иди вперед, ворот рубашки вытяни, вот тебе вместо шляпы.
– Это же тарелка!
– Держи рукой и делай вот так вот – дыши, гуди в свисток, понял? А вы снимите брюки, у вас очень красивые ноги и майка длинная очень, ну пожалуйста, пожалуйста, да, идеально, Олеся, дайте девушке маленькую кастрюльку. Вот, один в один, да, на голову, прекрасно, и вот две крышки – бейте в них, хорошо? Ты будешь третьим – держи мое пальто, наизнанку. Да, выверни его наизнанку – видишь, клетчатое получилось, почти полосатое. Эх, котелка нет. Что? Нет, не подойдет.
– Из платка!
– А, из платка! Давайте! Быстрее, да, прицепляйте, и ты, ты, бородач, иди сюда, нет, не ты, да, и не ты – вот ты, иди сюда, это что? Лосины? Идеально, вставай перед коротышкой, дайте ему стул. Это твоя труба будет, ясно?
