– А вот и знает, я ей говорил! Сказал, что ваша фамилия Астер, и что у вас сова на портфеле, и вы всегда в шапочке, – перечислил я и покосился на сидящего рядом Астера. – Теперь я понимаю, почему вы ее никогда не снимаете.
– Тогда все ясно, – усмехнулся Астер. – Когда мы познакомились с Амандой, я работал в другой школе. В вашу школу я пришел уже после ее награждения, в тот год, когда вы были первоклассниками.
– Поэтому Аманда не сразу догадалась, в чем дело, когда я рассказал, что вы засунули меня в подсобку.
– Прошу прощения, тогда мне не пришло в голову ничего лучше. – Астер виновато улыбнулся. – По твоим вздохам я понял, что дома у тебя не всё в порядке. Увидев, как твой отец шагает по школьному двору, я вдруг почувствовал, что тебя необходимо спрятать.
Темнело, на лесной дороге не было ни одного фонаря. Деревья укрывали дорогу, как тяжелые темные бархатные занавески. Астер молча вглядывался вперед и вскоре свернул на большую дорогу. Огни встречных автомобилей мелькали мимо нас беззвучно, как мысли.
– То есть вы знали, что я… Вот такой.
– У меня есть уши, – напомнил Астер. – Я, конечно, заметил тебя. По адресу я предположил, что ты относишься к территории Аманды, но, поскольку мы с ней не близкие друзья, не мог расспросить ее о тебе напрямую. Только когда ты описал в сочинении свой двор, я понял, что ты точно связан с Амандой. «…Еловая изгородь, которая щекочет щеки, ласковые кривые яблони, ветерок колышет дикие цветы у стены…
– …дома брусничного цвета», – закончил я.
– В тех местах нет больше ни одного похожего дома.
– Себастьян сказал, что вы должны сохранять свою деятельность в тайне. Аманде не грозят из-за меня неприятности?
– Аманда пошла на большой риск, взяв тебя к себе. Ты должен молчать обо всем, что сегодня узнал. Никому не рассказывай, что ты видел и слышал. Даже своей новой подруге.
– Ее зовут Ирис.
– Я знаю.
– Она тоже…
– Знаю.
– Ее родители…
– Знаю и это.
Я исподлобья глянул на Астера. Все-то он знает. А Аманда? Что она думает о произведенном мной переполохе?
– Аманда догадалась, что за окном был я?
– Разумеется! Вздохи знакомого ребенка узнаешь даже сквозь сон. Я шепнул ей, когда заходил внутрь, что заберу тебя с собой. Пусть спокойно празднует. Вручать сову следующему – не менее памятный момент, чем получать ее самому.
– А если нас с Амандой выследят?
– Хороший вопрос, – кивнул Астер. – Если Аманду разоблачат, начнется сведение старых счетов, тогда и Себастьяну кое-что припомнят.
Я спросил, что он имеет в виду, но Астер не ответил. Он включил дорожное радио и замолчал. По радио исполняли какую-то старую песню про звезды. Астера это, похоже, развеселило, он сделал погромче и стал подпевать. Мы уже подъезжали к Одинокому проулку. Фары автомобиля выхватили из темноты побитые металлические стены с намалеванными на них надписями. Эти ухмыляющиеся буквы снова напомнили мне о себе. Как будто кто-то хотел подразнить меня, намекнуть, что он скрывается поблизости. Когда Астер свернул на край лужайки, в которую упирался Одинокий проулок, я принял решение обязательно выяснить, кто все это понаписал.
Астер зашел со мной в дом, хоть я и уверял, что дальше справлюсь сам. Мне кажется, ему было любопытно снова посмотреть на жилье Аманды. Мельба встретила нас у двери, а Харламовский слетел со шкафа нас поприветствовать.
– Ага, эти двое еще живы, – хохотнул Астер. Он почесал Мельбу под подбородком и почтительно кивнул Харламовскому.
Дом остыл, остыл по моей вине. Я не сдержал данное Аманде обещание, и огонь погас. Я бросился к печи, но от волнения не мог даже зажечь спичку. Астер захотел попробовать, и я с облегчением протянул ему коробок. Он присел и стал подкладывать в печь дрова. Я сидел без дела на полу, пока не сообразил, что Астер ведь у меня в гостях. Тогда я включил электрический чайник, ополоснул две кружки, положил в них чайные пакетики и залил кипятком. Дрова уже занялись, Астер поднялся и теперь с интересом разглядывал стопку бумаг на краю стола.
– Это чертежи радио, которые оставил Попов, – объяснил я, придвигая Астеру кружку.
– Попов?
– Да, это один русский физик, с которым была знакома тетя Амандиной бабушки. – Я решил, что, раз уж Астер знает про все остальное, можно рассказать ему и про радио.
Астер внимательно выслушал, как мы нашли прибор и как из меня вдруг получился радиоведущий. Время от времени он потирал бороду и недоверчиво усмехался. Чтобы он убедился, что я не вру, я повел его в башню и показал свою студию. Астер присел на деревянную скамеечку рядом с передатчиком и стал с любопытством его осматривать.
– Подумать только, – он постучал по микрофону, – такая древняя штуковина, а работает. Вы просто волшебники!
От этой похвалы я осмелел и решил, что теперь моя очередь позадавать Астеру вопросы.
– А что за тайна у Себастьяна? – спросил я. Но Астер продолжал разглядывать радио, как будто не слыша меня.
– Вы упоминали об этом по дороге, – не сдавался я.
