А 6 ноября 1943 года мы уже были в освобожденном, еще горящем Киеве. Нам отвели небольшое каменное здание недалеко от оперного театра. Золоторукий наш техник Алексей Спасский установил звукозаписывающую аппаратуру, и мы приступили к работе. Как и в Ленинграде, запись велась на диски — тонфоли. Несмотря на неполадки с подачей энергии, Спасский безотказно делал высококачественные записи. С утра до вечера в нашей импровизированной радиостудии слышались голоса героев форсирования Днепра и освобождения Киева. Тонфоли тут же через фронтовой пункт связи на самолетах отправлялись в Москву. (Потом выяснилось, что не все хрупкие тонфоли смогли выдержать путешествие до Москвы, и это было для нас большим горем…)
Вадим Синявский, Василий Ардаматский и боец Шахмутдинов перед форсированием Днепра. Октябрь 1943 г.
Никогда не забуду, как в ночь под Октябрьский праздник, стоя в толпе киевлян и наших солдат возле войсковой радиопередвижки в озаренном заревами Киеве, мы слушали из Москвы свои первые сообщения об этой славной победе. Зачитывался приказ Верховного Главнокомандующего о взятии Киева, и грохот салюта в Москве отзывался эхом в темных, пустынных улицах многострадального города. В такие минуты остро ощущаешь счастье своей принадлежности к радиожурналистике.
На пятый день войны мы, радиокорреспонденты Александр Фетисов и я, приехали в Киев. С вокзала направились в Политуправление Юго-Западного фронта.
— Корпус военных корреспондентов пополняется! — приветливо встретил нас батальонный комиссар. — У меня к вам просьба: помогите фронтовому вещанию «Говорит Юго-Западный фронт». Работы у них по горло.
Предложение батальонного комиссара нам было, как говорится, на руку: еще один источник информации.
Остановились в гостинице «Континенталь», где уже обживались военные корреспонденты центральных газет. Я поселился в комнате с Аркадием Гайдаром.
Аркадий Гайдар
— Давай располагайся, дитя эфира.
— И сын Сибири, — добавил я.
— Здорово! Твои предки знавали вояк в железных касках, — рассмеялся Гайдар.
— И рубили крепко, — в тон ему добавил я. Гайдар вышагивал по комнате, что-то обдумывая.
— Собираемся в 5-ю армию. Присоединяйся к нам, — предложил он.
Так началась моя жизнь военного корреспондента.
Первая передача для «Последних известий по радио» — очерк о подвиге славного сибиряка А. Фоминых.
На реке Буг, прикрывая отход нашего батальона на новые позиции, Александр потопил несколько лодок с фашистскими солдатами, пытавшимися переправиться на другой берег. Гитлеровцы забрасывали окоп Фоминых снарядами, строчили из пулеметов. Александр переходил из одного укрытия в другое и открывал огонь, как только фашисты начинали переправу…
Когда ожесточенные бои разгорелись под Киевом, можно было из города пешком добираться до передовых позиций. Военные корреспонденты бывали в полках, в ротах, встречались с бойцами, а вечером рассказы воинов звучали в передачах Центрального радио и фронтового вещания «Говорит Юго-Западный фронт». Летчик Дмитрий Зайцев, парень лет двадцати, туляк, тараном уничтожил немецкий самолет. Зайцев прилетел на У-2 в редакцию фронтового вещания. Во дворе на бревнах, которые были в три ряда на катаны над щелью, сидели писатели, военные корреспонденты центральных газет и радио. В центре — Д. Зайцев, общительный, веселый и приветливый парень.
— Вас, корреспондентов, интересует, как я его сбил, — начал беседу Д. Зайцев. — Трудненько рассказать. Ну, было так: барражирую я на своем ястребке в своем небе. Летаю и, как говорится, смотрю в оба по сторонам. Вдруг вижу: немец! Он идет к Киеву. Летит над нашей землей. Ишь ты, ему «простора» захотелось. Внизу под ним советские села. Жили наши люди мирно, строили, мечтали о еще лучшей жизни. А он летит с бомбами. Куда сбросит? На Киев или на села. Враг несет смерть моим согражданам: матерям, сестрам, женам, дедам, детям. Нет, не дозволю! Не упадут твои, стервятник, бомбы, мысленно веду разговор с противником. Нет, я не волновался. У меня созревал план возмездия. Коротки минуты на раздумья, когда видишь в небе врага. Вот уже и Киев близко. Я настигаю немца. Стреляю из пушки. Неудача, промахнулся. Он заметил меня и, вижу, прибавил скорость. Ох, уйдет! Но летит тяжело, нагружен до предела. Груз тянет его вниз. Уйдет или сбросит груз на Киев? Была не была, а сейчас схвачусь. Сделал «горку» и пошел на предельной скорости на сближение. В уме уже все решил: таранить, но так, чтобы свою машину сохранить. А что, если «костылем» полоснуть? Попробую. Вот и самолет врага — рядом. Проношусь над ним и режу «костылем» спину бомбардировщика. В какую-то секунду тяну руль на себя. Оглядываюсь, немец падает вниз, падает и разваливается… У меня мотор заглох. Снижаюсь, выбираю площадку и сажусь. Вот, товарищи корреспонденты, и весь мой сказ…