Полк наш отступал с боями. А туг прорвалась немецкая колонна танков, да с пехотой. Дай, думаю, посмотрю вблизи, что это за вояки фашисты. Так, залег в пшеницу, метрах в пятидесяти от дороги, и посматриваю. Прут вражьи танки, а я гляжу и гляжу. Эх, думаю, вот бы нас, ну одну роту, да с пушками, да пулеметика два — и конец всей колонне. Лежу и сам с собой разговариваю: «Иннокентий, фашистов можно бить, ей-ей, можно. Только побольше дисциплинки, спокойствия да дымку порохового понюхать». Ну, наша часть понюхала. Ох и будем колошматить фрица, как вернемся на передовую! Рассмотрел я у них одежонку, обувку. До зимы выдюжат, а там с такой обувкой и одежонкой горе помыкают. Не ахти их одевают. А дисциплинки надо нам побольше. Ты вот сидишь со мной и говоришь: «Уехал в командировку». Нет, не так надо: «Убыл в командировку». Не «питаться», как ты выражаешься, а «довольствоваться». Не «приехал», а «прибыл». В армии все должны говорить на одном языке. Ты, дружище, поверь мне: ох, и намнем бока фашистам. Да так намнем, что долго не оклемаются. До Берлина дойдем. Дай, боже, и мне дожить до того дня. Доживу! Я, дружище, живуч. Самолетиков у нас прибавится, автоматики начали поступать, и фрицы все гуще падают. Попомни, будем в Германии!..
Иннокентий Сургутский выступил в передаче «Говорит Юго-Западный фронт». Редакция получила много откликов на рассказ бывалого солдата.
Объем работы все увеличивался, и Политуправление фронта освободило Фетисова, Барского и меня от совместительства. Теперь мы, радиокорреспонденты, трудились только для «Последних известий по радио».
Набирало силу партизанское движение. Все активнее стали действовать партизанские отряды. Меня перевели на Брянский фронт. Здесь я встречался с командирами и бойцами партизанских отрядов, которые действовали в брянских лесах. Здесь же познакомился с разведчицей Аней. Я и сейчас помню эту невысокую миловидную девушку лет восемнадцати с коротко подстриженными волосами, с добрыми серыми глазами. Она бывала в оккупированных деревнях, на железнодорожных станциях, собирала данные о противнике, а потом каким-то чутьем узнавала «стыки» и пробиралась в штаб с подробным донесением.
Помню и командира отряда Деда. Отряд его действовал на Брянщине. Но о нем знали и на Смоленщине и на Украине. Дед не проиграл ни одного боя с фашистами. Да и отряд его вооружался в основном за счет гитлеровцев. Он появлялся там, где немцы группировали войска, готовясь к наступлению. Партизаны взрывали эшелоны противника и валили под откос. Это была «рельсовая война».
После разгрома фашистских войск под Сталинградом характер работы военных корреспондентов во многом изменился. Если в первые месяцы войны мы передавали много «боевых эпизодов», прославляя отдельных воинов или подразделения, которые показали доблесть в боях с фашистами, то теперь надо было делать обобщения, обозревая наступательные бои целого фронта.
Когда началось освобождение стран Европы, в статьи, очерки вошла новая тематика — дружба народов.
Радостно, как братьев, встречали советских воинов поляки. Гитлеровцы попытались укрепиться на Висле. Но наши части буквально на их плечах преодолели могучую реку и захватили плацдарм на левом берегу. В бой вступали все новые части, расширяя Сандомирский плацдарм.
За Вислу я поехал с корреспондентом газеты «Известия» В. Полторацким. Реку переезжали по понтонному мосту, который саперы навели в первый день захвата плацдарма.
Подразделение полковника В. Архипова вело бой. Здесь, на Сандомирском плацдарме, немцы впервые ввели в бой «королевских тигров». Два «тигра» наши танкисты подбили в первом бою. Полковник Архипов рассказывал нам о «тиграх», о подвигах бойцов подразделения, а я присматривался к нему и старался вспомнить, где я его видел.
Когда вошел вестовой, узбек, и угостил нас крепким, горячим чаем, меня вдруг осенило:
— Полковник, вы служили на Памире? — спросил я.
— Все горы облазил.
— Где-то в горах мы с вами встречались.
— Верно. На пике Великанова, — вспомнил полковник.
Как-то корреспондентская судьба завела меня на Памир. Ходил я с пастухами за отарами гиссарских овец у кромки снегов, встречался с зимовщиками высокогорной станции. В эти дни батальон под командой альпиниста Архипова в порядке учений преодолевал пик Великанова высотой 5500 метров. Я присоединился к воинам, предвидя хороший очерк для своей газеты. И вот неожиданная встреча через пятнадцать лет.
Я послал в редакцию очерк «Далеко за Вислой», в котором рассказал о боях за освобождение Польши.
Праздник Великого Октября 1944 года я встречал в Белграде. Югославские партизаны совместно с нашими частями выбили гитлеровцев из столицы. Несколько дней белградцы ликовали, славя партизан и советских воинов.