О. Берггольц знала сама, лично, тяжесть общего горя и знала, опять-таки по себе, что противостоять этому горю может только сердце, в котором живет любовь к Отчизне, к родному городу, ненависть к врагу и вера в победу. Стихотворение отличает потрясающая точность поэта в выборе каждой мысли, каждого слова. Эти мысли и слова жили в ее сердце, а «бедный ленинградский ломтик хлеба» получала и она. И мы видели, как она худела на глазах, как замедлялись ее еще недавно резкие движения…
Помню, однажды корреспондент Ленинградского радио Михаил Блюмберг попросил Ольгу Берггольц помочь ему найти точные слова для описания мыслей и чувств наших сидящих в засаде снайперов. Она задумалась и сказала:
— У каждого снайпера — свое. Он лежит в засаде, и вместе с ним там вся его жизнь и судьба. Конечно, у всех у них душа горит от жажды увидеть врага, но если ты скажешь это про всех, это будет общая фраза. Общая. И только фраза.
И Блюмберг стал рыться в своем блокноте с записями о снайперах и нашел то, что нужно, — у одного снайпера отец воевал здесь же, на Ленинградском фронте. И родились хорошие строчки о том, как сын, «снимая» очередного гитлеровца, думает, что тот уже не сможет убить его отца. Более того, от этих строчек родилась мысль — найти на фронте отца снайпера. Блюмберг нашел его, написал о нем, и произошла своеобразная радиоперекличка сына и отца. Так всегда: стоит тронуть тему через человека — и рождается удача в журналистике.
Весь Ленинград, весь Ленинградский фронт стали собеседниками Ленинградского радио. Какие до глубины сердца волнующие письма непрерывно шли в Радиокомитет от ленинградцев и фронтовиков! Какое глубокое удовлетворение доставляли они всем работникам радио! Приходили в Радиокомитет и сами ленинградцы, фронтовики. В самый разгар голода пришел однажды молоденький лейтенант из истребительного авиаполка, принес корреспонденцию и сверток черных сухарей для радиоработников. Эти сухари дорогого стоили, они были высшей похвалой всем работникам Ленинградского радио.