Военные действия развернулись в предгорьях Кавказа, перенеслись в леса и сады Черноморья. Враг, прижав наши войска к узкой полосе побережья, рассчитывал ударами с разных направлений, в том числе и высокогорных перевалов, сбросить защитников Кавказа в море… Переправа через полуразрушенный мост у Ростова и путь к побережью были убийственными для нашей аппаратуры. В воздушной армии нам рассказали о лихих делах летного полка, стоявшего в Лазаревской. Найдя героев воздушных битв, мы подготовили несколько выступлений. Но когда дело дошло до записи, шоринофон испортился. Наши техники объединились с радистами полка, но и из этого содружества ничего не получилось. Сконфуженные, стараясь не встречаться глазами с летчиками, мы уехали ни с чем, обещав наладить аппаратуру и вернуться. Летчики, склонные к веселой шутке и насмешке, не выдали своего скептицизма и сделали вид, будто верят нам. Как приятно было через несколько дней сдержать свое слово! Первая запись на черноморском театре войны была отправлена в Москву.
Отважно преграждали путь противнику, рвавшемуся на Кавказ, наши части.
2 августа 1942 года противник перешел в атаку в районе станицы Шкуринской и вклинился в нашу оборону, но был выбит с захваченных позиций. Два казачьих полка, поддержанные танками, у станицы Кущевской атаковали фашистскую дивизию и разгромили ее. Взятый в плен обер-лейтенант говорил: «Еще мой дед рассказывал о большой стойкости и храбрости казаков, но то, что я увидел, превосходит все, что можно себе представить. Казаки не люди, а черти, перед которыми убегают танки!»
Казак в Отечественную войну действительно был не тот: он скакал на лихом коне, в руках не только с клинком, но и с автоматом; казаки действовали вместе с артиллерией, танками и авиацией.
Об этом рассказывали в своем выступлении, записанном на шоринофон, командир корпуса Н. Кириченко, старики казаки Куркин и Кондра.
Бесстрашным черноморцам была посвящена наша передача с гвардейского крейсера «Красный Крым», записанная во время боевого похода корабля. В ней приняли участие командир крейсера гвардии капитан 1-го ранга А. Зубков, гвардии капитан-лейтенант В. Литвинчук, гвардии старшина 2-й статьи Д. Скрипник, гвардии краснофлотец А. Новгородский.
У микрофона, установленного на палубе под гафелем, на котором реяло гвардейское военно-морское знамя, они рассказывали о пятидесяти боевых операциях корабля, умножающих традиции Гангута, Синопа и Севастополя, о героизме десантников, разрушавших береговые укрепления и базы врага, о мастерстве артиллеристов, отбивших свыше двухсот нападений с воздуха на крейсер, о добровольцах — морских пехотинцах. И сейчас вспоминается пулеметчик-десантник Лебедев. Высадившись с товарищами на территории, занятой фашистами, он охранял группу корректировщиков, был ранен, но продолжал с той же меткостью строчить из пулемета.
В октябрьские дни 1942 года мы записали передачу «Сыны Кавказа в боях за Родину». Ее участники — Герои Советского Союза А. Гегешидзе, командир батальона морской пехоты; К. Карданов, бывший директор средней школы в Нальчике, ставший штурманом авиаполка; К. Чирадзе, заместитель командира; М. Казиев, курсант-сапер — рассказали о своих боевых делах. Выступления защитников Кавказа были полны веры в то, что банды оккупантов будут изгнаны с родной земли.
Война подкатывалась к Берлину, до взятия которого оставалось сорок пять дней.
На шоссе, которое вело к предгорьям Судет, среди обломков «мессершмиттов», устилавших захваченный накануне аэродром врага, виднелся КП только что прибывшей сюда авиачасти. Здесь судьба вновь свела меня с М. Ногой — теперь уже генералом, командиром дивизии. В боях между Вислой и Одером его истребители сбили 76 самолетов противника, не потеряв ни одной машины. Митрофан Петрович был все так же скромен и немногословен. Только четверть века спустя я узнал то, что он утаил во время двух наших встреч: в комплекте «Известий» за 1939 год я обнаружил фото, запечатлевшее вручение Почетной грамоты и звезды Героя Советского Союза трем офицерам, среди которых был и М. Нога.
Бывший слесарь авиазавода, командир эскадрильи, участник боев в районе Халхин-Гола, воспитанник Военной академии имени К. Е. Ворошилова, кавалер девяти советских и монгольских орденов, боевой генерал-лейтенант М. Нога после войны работал в Академии наук УССР.
2 мая 1945 года над Берлином в двадцатый раз поднялся аэростат корректировочно-воздухоплавательного отряда, которым командовал капитан И. Страшков. Военные корреспонденты «Последних известий» на 1-м Украинском фронте Павел Мануйлов и я подготовили тогда интересный радиорепортаж. Вот что было записано на пленку тридцать лет назад:
«— Товарищ капитан! Начальник летно-подъемной части лейтенант Демин по вашему приказанию прибыл.
— Слушайте боевую задачу: аэростат в воздух над Берлином. Вести наблюдение за районом Тиргартена и Александерплатца. Установите точно, где еще держится противник. Дайте координаты его боевых точек. В воздух пойдет старший лейтенант Паршин.
— Ясно. Разрешите выполнять?
— Выполняйте.