Через час мы отправились в село Заварыгино, в 25 километрах от Сталинграда, к командующему Донским фронтом генерал-лейтенанту К. К. Рокоссовскому.
У моста перед Ельшанкой все тот же регулировщик отдавал приказания:
— Ахтунг! Которые солдаты — прямо…
Первый день войны у каждого навсегда отпечатался в памяти. В девять часов утра меня звонком срочно вызвали в Радиокомитет. Через 15–20 минут я был в Путинковском переулке. «Война!» — услышал я от кого-то из «Последних известий». Все сотрудники радио, в том числе и иностранного отдела, где я работал, получили срочные поручения. Были составлены бригады для обслуживания митингов, которые собирались после того как по радио прозвучало правительственное заявление.
Наш ЗИС выехал на Шарикоподшипниковый завод еще до этого заявления. Мы уже знали о беде, пережили ее первые часы, а ехали по еще мирным улицам, видели сотни беззаботных людей, наслаждавшихся воскресным отдыхом. Мы не могли, де и не хотели торопить для них время, но сами уже жили в другом измерении, в которое вот-вот должны были вступить все москвичи, вся страна.
Мирное время отступило на годы, война вырвалась из радиорепродукторов, когда мы подъезжали к заводу. Только что люди шли, разговаривали, смеялись, и вдруг они остановились, услышали — и изменились на наших глазах. Всех охватило общее чувство ненависти к захватчикам, боли за тех, кто принял на себя их первые коварные удары, решимость отдать все, саму жизнь защите Родины.
От проходной мы прошли по заводскому двору, вошли в цех, где уже начался митинг, и услышали то, что ранее прочитали на лицах. Работники радио шли в военкоматы, записывались в народное ополчение. Улетали и уезжали в командировки на фронт. Строили укрепления. Дежурили на крышах. Готовили радиопередачи и вели их в обычных редакционных комнатах и студиях и в убежищах.
Сейчас, издалека, кажется, что все это произошло в считанные минуты. На самом деле было не так. Военная четкость, собранность, организованность, сознание того, что не всем судьбой уготовано стать солдатами и офицерами в строю, что не все могут даже одновременно дежурить на крышах, что не менее нужны перья, голоса, репортажи, переводы, звукозаписи, стук клавишей на пишущих машинках, что нужно читать и фронтовые сводки и стихи, что необходимо поднимать народ и находить слова, достойные его героизма на фронте и в тылу, — все это, конечно, приходило не сразу. И все это составляет суть нашего разговора о Советском радио во время Великой Отечественной войны.
Тем, что наше радио быстро и квалифицированно перестраивалось на военный лад, вырабатывало, находило свои приемы и методы, заняло подобающее место в общей системе идеологической работы партии, мы обязаны неослабному вниманию к этому важнейшему участку Центрального Комитета партии. Радиокомитет пополнился новыми силами, в него пришли работать и опытные идеологические работники и молодежь — из Высшей партийной школы, ЦК Комсомола. На радио была направлена группа работников из временно оккупированных гитлеровцами республик и областей СССР, и вскоре было организовано вещание на оккупированные территории.
Стало расширяться иновещание, резко изменились его содержание и формы. До войны вещание велось менее чем на десяти языках, а иностранный отдел, которым заведовал Г. Колмаков, а его заместителем был В. Мулин, более чем просторно располагался на четвертом этаже дома Радиокомитета.
Сильной стороной иновещания были квалифицированные кадры редакций — прошедшие трудный боевой путь коммунисты, биографии которых, как правило, включали или работу в антифашистском подполье или участие в интернациональных бригадах во время войны в Испании. Лишь после освобождения стран Европы от фашизма стали известны оказавшиеся весьма громкими имена политических деятелей, работавших в Москве и живших в гостинице «Люкс» на улице Горького под скромными псевдонимами.
Неоценимое значение для советского иновещания в годы войны имело то, что в руководстве им и непосредственно в самих радиопередачах принимали активное участие такие крупнейшие политические деятели, как Морис Торез, Пальмиро Тольятти, Вильгельм Пик, Вальтер Ульбрихт, Георгий Димитров, Василь Коларов, Клемент Готвальд, Долорес Ибаррури, а также многие писатели, журналисты, деятели культуры из стран Европы, Азии, Америки. Трудно найти такого иностранного писателя или публициста, который бывал бы в годы войны в Советском Союзе и хотя бы раз не выступил по Московскому радио. То же относится и к советским мастерам культуры. Так что наш антифашистский актив был весьма обширен и блистал знаменитостями.
Нужно сказать, что во время войны, особенно в первый, наиболее тяжелый ее период, когда ограничили свою деятельность творческие союзы и редакции журналов, когда были эвакуированы многие театры и концертные организации, радио смело выходило за пределы своих непосредственных функций; оно стало объединяющим центром для творческой интеллигенции, его роль всесоюзной трибуны неизмеримо возросла.