Народ жаждал правдивого слова, произнесенного из самых глубин сердца по-белорусски. После разгрома фашистов под Москвой из дальних уголков советского тыла в столицу собирались пропагандистские силы Белоруссии. Начинали издаваться газеты на белорусском языке. Было решено возобновить и белорусское радиовещание.
Всесоюзный радиокомитет в своем огромном по тем временам доме приютил вместе с украинцами, прибалтами, молдаванами и белорусов. Белорусскую редакцию возглавил Степан Майхрович, публицист, критик, редактор. Помогать ему взялись радиожурналист Вячеслав Полесский, поэт Алесь Астапенка и журналист Федор Руцкий.
Две комнаты для редакционной работы, четыре койки в общежитии, студии — на выбор, фонотека и мощный коротковолновый передатчик оказались в распоряжении радиостанции, которая отсюда, из прифронтовой Москвы, должна была посылать на белорусскую землю слова надежды на скорое избавление от фашистского ига, слова поддержки белорусскому народу в его героической борьбе против оккупантов.
1 января 1942 года в эфире зазвучали произнесенные тепло, по-братски слова: «Слушай нас, белорусский народ! Слушай нас, родная белорусская земля! Говорит радиостанция «Советская Беларусь». Так каждый день начинались передачи белорусской редакции.
Сначала два раза в сутки, потом три, а позже и семь раз выходили в эфир белорусы. К четырем сотрудникам присоединились вскоре писатели и журналисты Александр Березкин, Кастусь Губаревич, Мария Рымарь, Анастасия Рокош, Василь Бурсонов. Были вызваны в Москву и довоенные дикторы — Любовь Ботвинник и автор этих строк. Собрались люди, которые пережили горечь отступления из горящих сел и городов Белоруссии, разлуку с родными и близкими, испытали первые бомбежки и обстрелы, испробовали вкус черной солдатского сухаря или скромного трудового пайка в тылу.
Мы жили теми же заботами, которыми в тот тяжелый для Родины час жил каждый советский патриот. «Все для фронта, все для победы!» — таков был девиз всех тружеников в советском тылу. Под этим девизом проходил и наш творческий, заполненный с утра до поздней ночи день, основной задачей которого было донести через огненный небосклон в тыл врага, для партизан и тех, кому удавалось под угрозой смерти пользоваться под носом у гитлеровцев радиоприемником, истинную правду о войне.
Сводка Советского Информбюро… Ее ждали наши соотечественники, где бы они ни находились. Ее перечитывали по-нескольку раз в газете, ее слушали с глубочайшим вниманием по радио. К десяти часам вечера она поступала на радио. У окошка машинного бюро, где сводка размножалась в десятках экземпляров — по количеству редакций Всесоюзного радио, — в этот поздний час толпились все: украинцы и белорусы, поляки и сербы, индусы и арабы. Каждый старался добыть сводку первым, чтобы включить ее в ближайшую по времени передачу.
Иногда случалось, что сводку получали за каких-нибудь две-три минуты до начала очередного выхода в эфир. И тогда приходилось «с листа» русского оригинала читать ее в эфир по-белорусски. Волнение сковывало речь, требовалось огромное напряжение воли. Сообщение «От Советского Информбюро» являлось в каждой передаче ее идейным стержнем. От содержания сводки зависел часто и настрой всей передачи. Если наши войска в тяжелых оборонительных боях оставляли свои позиции, передачу заполняли рассказы о мужестве и стойкости советского человека. В дни, когда Красная Армия наступала, вместе с рассказами о ее героизме звучали сообщения о зверствах, чинимых гитлеровцами на оккупированной ими земле, о борьбе патриотов.
Белорусская радиостанция была связана с Центральным штабом партизанского движения, который возглавлял первый секретарь ЦК КП(б) Б П. К. Пономаренко, с Белорусским партизанским штабом. Самые свежие вести из вражеского тыла давали сотрудникам редакции повод для обстоятельного рассказа о делах народных мстителей, а газеты оккупантов, радиоперехваты использовались нами для контрпропаганды, для разоблачения подлинного лица врага, который рядился в одежды учредителя «нового порядка».
Каждая акция гитлеровских властей, направленная против белорусского народа, вызывала гневную «контратаку», которая велась как сотрудниками редакции, так и белорусскими писателями, что составляли наш внештатный актив.
Каждое утро, как на работу, приходил в редакцию известный белорусский романист Кузьма Чорный. Не раздевался — было холодно, Москва экономила топливо. Усаживался в кресло и, опираясь на самодельную палку, пристально смотрел на карту Белоруссии, испещренную красными флажками отвоеванных у врага сел и городов. «Смотрите, хлопцы, — обращался он к сотрудникам редакции, — как пламя презрения и ненависти отгоняет вражьи полчища на запад, выжигает их с нашей земли. Мы скоро будем в Белоруссии».