Он прекрасно понимал, что при передаче программы для фашистских войск роль диктора очень важна: от качества чтения во многом зависит сила воздействия пропаганды. Конечная цель передачи — понижение боеспособности солдат: надо убедить их в необходимости сложить оружие и сдаться в плен. Все это обязывало выразительно и с большой убежденностью читать обращение к немецким солдатам. А если учесть, что все должно происходить ночью, в небесных высотах, в условиях возможного зенитного обстрела нашего самолета, то нетрудно понять всю ответственность за выполнение боевого задания, которая возлагалась на летчика и диктора…
Вечером Герцик шел на аэродром рядом со мной. Внешне он совсем не отличался от летчиков: чисто выбрит, одет в меховой комбинезон, на ногах унты, на голове шлем, руки в увесистых крагах. Только в руках он нес не планшет, а небольшой чемоданчик с патефонными пластинками.
Мы заняли свои места. Герцик сел в кабину штурмана, достал из чемодана пластинку и, укрепив ее на диске, проверил работу микрофона.
— Я готов, — доложил Владимир Борисович.
Мы поднялись в воздух. Только внимательно присмотревшись, можно было различить на фоне снега контуры деревень и лесных массивов. Я тщательно вел ориентировку. От деревни к деревне шел самолет к большому населенному пункту, где отдыхали наши войска. По внутреннему переговорному устройству передал Владимиру Борисовичу:
— Слева по курсу большое село. Высота две с половиной тысячи метров. Можно начинать.
Герцик включил в кабине небольшой свет, затем радиоаппаратуру. Я уменьшил обороты мотора и перевел машину в планирование. И полилась с небес на землю веселая, любимая солдатами песня:
Проиграв одну пластинку, Герцик поставил другую. Теперь в ночном небе загремел «Варяг».
После музыкального вступления Владимир Борисович включил микрофон.
— Внимание! Внимание! Начинаем новогоднюю радиопередачу. Военный Совет 2-го Прибалтийского фронта горячо поздравляет солдат, сержантов, старшин, офицеров и генералов с наступающим Новым, 1944 годом…
Затем он передал свежую сводку Совинформбюро. В ней говорилось о больших успехах 1-го Прибалтийского фронта. Первая часть задания была выполнена, и самолет, набирая высоту, пошел к линии фронта.
Всю передачу я отлично слышал по переговорному устройству.
— Блестяще! — вырвалось у меня. — Молодец, Владимир Борисович! — похвалил я небесного диктора. — А теперь будет посложнее: немцы могут слушать и могут огрызаться, — предупредил я.
— Ничего! Не впервой! — весело отозвался Герцик.
Над передним краем противника непрерывно взлетали разноцветные ракеты, трассы снарядов и пуль. Иногда вдалеке мелькали сполохи орудийных выстрелов. Шла артиллерийская дуэль. Самолет держал курс к деревне, рядом с которой в большом лесу, по данным нашей разведки, находились фашистские войска. Линию фронта мы пересекли на высоте 2600 метров. Немцы нас пропустили без всякого обстрела. Мотор работал ровно. Мы внимательно рассматривали землю, ища нужный лес.
Вскоре я увидел белую поляну, которая своими контурами напоминала фугасную бомбу.
— Владимир Борисович, смотри: слева по курсу — искусство природы, — не удержался я.
— Так это лесом нарисована фугасная бомба! Вот это здорово! Я никогда не видел таких чудес! — воскликнул Герцик.
Вскоре показались деревня и лес, в котором горели костры. Сомнений не было: под нами цель.
— Владимир Борисович, начинай!
Капитан Герцик включил любимый немцами вальс Штрауса «Сказки Венского леса». Чудесная мелодия полилась с неба. Фашисты сразу же прекратили стрельбу. К нашему удивлению, фронт замер. Как будто война прекратилась.
Немцы были поражены: ночью с неба музыка Штрауса. Такого никогда не бывало. Вальс закончился, и Владимир Борисович начал передачу на немецком языке.
Герцик уверенно рассказывал об успехах советских войск на фронтах, о гибельной политике фашистских главарей.
Когда передача уже подходила к концу, открыли огонь вражеские зенитчики. Вокруг самолета замелькали разноцветные ленты трасс. Я непрерывно менял курс, уклоняясь от обстрела. Голос небесного диктора оставался по-прежнему четким, ясным.
— Задание выполнил, — доложил Владимир Борисович.
Я дал полный газ. Вдогонку нам полетели сотни снарядов и пуль. Но фашисты обнаружили нас по звуку слишком поздно. Самолет уже скрылся в ночной темноте. Вскоре мы приземлились на аэродроме и друзья тепло поздравляли нас с успешным выполнением боевого задания.
Много раз летал я с Герциком на такие задания. Все боевые товарищи нашего эвена были прекрасными пропагандистами и агитаторами — славными небесными дикторами. Среди них был и известный ныне радиокомментатор Александр Жолквер, совершивший более ста боевых вылетов.