21 июля 1941 года в Радиокомитет пришел М. Коваль с клавиром только что законченной оратории «Народная священная война» (на стихи советских поэтов для солистов, хора и оркестра). Это было одно из первых крупных вокально-симфонических произведений, посвященных героике Великой Отечественной войны. Поздним вечером собралась группа редакторов музыкального вещания. Композитор сел за рояль. Началось прослушивание. Оно было прервано воздушной тревогой и последовавшим вскоре массированным налетом вражеской авиации на Москву. В ту тягостную, тревожную ночь никто не спал. Одни спустились в убежище, другие вышли на дежурные посты. А на следующий день оратория была прослушана и назначена к передаче. Срочно переписывался клавир, одновременно шла работа над оркестровкой. Через неделю начались репетиции, и вскоре оратория зазвучала в эфире.
По заданию радио были написаны и неоднократно исполнялись драматические баллады: «Капитан Гастелло» В. Белого (слова В. Винникова), «Отец и сын» В. Мурадели (для баса с оркестром, слова A. Твардовского), «Чех и сокол» А. Мосолова (слова А. Майкова), героическая ария «Нас победить нельзя» Д. Кабалевского, кантата B. Энке «Народное ополчение» и другие сочинения. Марш, песня, ария-баллада, кантата — вот излюбленные простые формы, в которых непосредственно выражались тогда волновавшие всех чувства и мысли. Не случайно эти формы получили столь широкое применение и развитие в музыке эпохи Великой Отечественной войны, особенно в ее начальный период.
Но и тогда уже советские композиторы, горячо откликаясь на события времени боевой песней и маршем, сосредоточенно готовились к большим творческим свершениям.
«Весь советский народ вставал на защиту родной земли, — писал С. Прокофьев. — Каждому хотелось внести немедленно свой вклад в борьбу. Первым откликом композиторов на происходящие события, естественно, явились песни и марши героического характера, то есть та музыка, которая могла непосредственно зазвучать на фронте. Я написал две песни и марш. В эти дни приняли ясные формы бродившие у меня мысли написать оперу на сюжет романа Толстого «Война и мир». Как-то по-особому близки стали страницы, повествующие о борьбе русского народа с полчищами Наполеона в 1812 году и об изгнании наполеоновской армии с русской земли…»[2].
Так в трудные дни сорок первого года рождался и зрел замысел оперы-эпопеи «Война и мир». Так создавалась знаменитая Седьмая симфония Д. Шостаковича. В ближайшие годы появились «Гаяне» и «Симфония с колоколом» А. Хачатуряна, Пятая симфония С. Прокофьева и многие другие выдающиеся произведения советской музыки.
Осенью 1941 года по решению правительства из Москвы были эвакуированы почти все театры, музыкальные учреждения, концертные организации, исполнительские коллективы, в том числе и значительная часть артистического состава художественного вещания. Радио стало боевым культурным центром прифронтовой столицы. В работу музыкального вещания, располагавшего в те дни лишь небольшой оперативной группой оркестра, хора и солистов, вовлечены были все оставшиеся в городе творческие и исполнительские силы.
В студиях Дома звукозаписи на Малой Никитской (ныне улица Качалова) часто можно было встретить А. Нежданову, Н. Обухову, Е. Степанову, Е. Катульскую, Л. Легостаеву, Ф. Петрову, Н. Рождественскую, С. Панову, Н. Чубенко, Т. Юдину, Т. Янко, С. Лемешева, С. Мигая, Г. Абрамова, А. Орфенова. Систематически выступали перед микрофоном инструменталисты: С. Рихтер, М. Юдина, М. Козолупова, ф. Лузанов, квартет имени Бетховена (Д. Цыганов, В. Ширинский, В. Борисовский, С. Ширинский). Выступали и фронтовые ансамбли красноармейской песни и пляски, духовые оркестры, хоры (Московская хоровая капелла, Украинская хоровая капелла), исполнители народной музыки О. Ковалева, И. Яунэем, Н. Осипов, секстет домр, трио баянистов.
Четко, деловито, дисциплинированно выполнялось все, что было необходимо. Неутомимо работали редакторы и организаторы музыкальных радиопрограмм. В студиях было холодно, артисты репетировали, играли и пели в шубах. Чтобы частые воздушные тревоги не ломали точный график вещания, исполнители являлись в студию за час, за два до выступления. Во время воздушных налетов работа в студиях не прерывалась. Вся жизнь, вся деятельность радио была пронизана строгим и четким ритмом.
В октябре — ноябре 1941 года объем музыкального вещания был по необходимости сжат, строго ограничен (девять-десять ежедневных передач). В условиях военного положения многое приходилось строить и организовывать заново, мобилизуя внутренние ресурсы. В то же время шла интенсивная подготовка к развертыванию широкой программы художественного вещания, обогащению его содержания и форм. Весь коллектив был увлечен этой большой и трудной задачей и активно содействовал ее успешному осуществлению.