Нам сообщили, что предстоит подписание Акта капитуляции фашистской Германии. Нужно быть немедленно в пригороде Берлина — Карлсхорсте. Каждый корреспондент понимал, что предстоит событие, которому суждено занять особое место в истории.
Короток путь от Штраусберга до Берлина, но многое вспомнилось и передумалось в дороге. Настроение, конечно, приподнятое.
— Добили-таки фашистскую гадину!
— Верно было сказано: «Враг будет разбит, победа будет за нами!»
— А где этот Карлсхорст? Ты знаешь, Костя? — спрашивали мы нашего шофера.
— А вон едут друзья из «Красной звезды», за ними и будем держать…
При объезде воронки от крупной авиабомбы машину сильно тряхнуло. Никто не получил даже легкого ушиба, но все были встревожены. И эта тревога объяснялась особенностью нашего задания.
Еще в январе 1945 года было ясно, что победа над фашистской Германией — дело близкое. Об этом говорилось в новогодних тостах, это сердцем чувствовали в семьях фронтовиков, истосковавшихся по родным и близким. Это было видно по тому ликованию, которое вызывал в народе каждый новый приказ Верховного Главнокомандующего о победах наших войск в пунктах, все ближе и ближе расположенных на пути к Берлину.
Вот тогда в кабинете председателя Всесоюзного радиокомитета А. А. Пузина раздался телефонный звонок из Центрального Комитета партии. О чем шла речь, мы узнали полчаса спустя из приказа. В нем говорилось, что нужно увековечить важнейшие исторические события заключительного этапа Великой Отечественной войны. Увековечить в кинопленке, звукозаписи, живописи, музыке, литературе. Надо срочно послать журналистов на фронты. И в первую очередь на 1-й Белорусский. Радиокомитету поручено направить особую группу корреспондентов с наиболее совершенной звукозаписывающей аппаратурой. В состав группы вошли два корреспондента: М. Гус, писатель, бывавший в Германии до войны и знавший немецкий язык, А. Медников, литсотрудник редакции «Последних известий»; звукооператор А. Спасский, неоднократно записывавший на фронтах исторические события, и в качестве руководителя — автор этих строк, работавший тогда заместителем ответственного редактора «Последних известий» Всесоюзного радио. Группа получила звукозаписывающий аппарат «Престо» с запасом тонфолевых пластинок. В наше распоряжение выделили двухмоторный самолет и находившихся на 1-м Белорусском фронте военных корреспондентов Н. Ковалева и Н. Полосихина вместе с их шоферами и автотранспортом.
Напутствие было кратким:
— Пуще зеницы ока берегите вашу технику. Иначе ваша поездка потеряет всякий смысл. Не гоняйтесь за информацией о текущих событиях. Мы ее получим по ТАССу и по другим каналам. Главное — вовремя быть там, где будут происходить важнейшие события. Политуправлению фронта дано указание оказать вам всемерное содействие. Счастливого пути!
Наш путь на Запад начался с перелета Москва — Минск. Здесь нас взяла в плен на целую неделю погода. Потом удалось совершить перелет Минск — Лодзь, глянув сверху на страшные руины едва-едва оживавшей тогда Варшавы. В Лодзи военные с тревогой спрашивали нас:
— И вы собираетесь лететь до фронта на вашем безоружном самолете? Здесь же шныряют фашистские самолеты-разведчики.
Да, наш самолет был безоружным, но события на фронте торопили нас. Уже бои шли на плацдармах у Одера. Больше всего мы боялись опоздать в Берлин.
Однако после перелета Лодзь — Познань стало ясно, что дальше в самом деле лететь нельзя. Нам дали автомашину «додж», которая надолго стала нашим ковчегом. Ее-то и тряхнуло у воронки на пути из Штраусберга в Берлин.
— Тише, Костя! «Престо» поломаешь! — взывал Спасский.
— А кому нужно будет твое «Престо», если опоздаем в Берлин? — воскликнул Костя.
— Давайте и поспешать и аппаратуру беречь, — мудро посоветовал Гус.
Наш звукозаписывающий аппарат «Престо» был новеньким. Мы все очень берегли его. На ночлегах и привалах первой заботой было: куда спрятать «Престо» на случай бомбежки?
Костя лихо остановил «додж» среди множества других машин всех марок, представлявших богатую коллекцию.
— Большой международный сбор! — заметил кто-то.
И мы вскоре в этом убедились. Огромная разноязычная толпа стояла у серого двухэтажного здания под черепичной крышей на Цвизелерштрассе, где прежде помещалась столовая немецкого военно- инженерного училища. Сегодня здесь предстояло подписание Акта капитуляции фашистской Германии.
— А подписание еще не началось? — с тревогой спросили мы.