— Что вы! Еще не прилетели ни представители союзников, ни немецкая делегация! — ответили товарищи из советской администрации Карлсхорста, тогдашней резиденции маршала Г. К. Жукова. Снова потянулись минуты ожидания, казавшиеся нескончаемыми. Но нас тяготили не столько они, сколько опасение: не подвела бы аппаратура, не сорвалась бы запись исторического события… В пути до Берлина было много искушений, когда наши журналисты М. Гус и А. Медников порывались записать репортажи. Я берег аппарат, а иногда обстоятельства помогали беречь его. Например, захотелось записать репортаж о переправе на наши плацдармы через Одер. Комендант переправы отсоветовал: «Во время переправы тут стоит такой гам, что ничего у вас не получится».
И все-таки исключения из общего правила были. Уже неподалеку от Берлина мы встретили группу наших девушек, идущих пешком на Восток.
— Кто вы, девушки?
— Мы — полонянки. Нас только что освободили наши танкисты.
Очень захотелось записать репортаж именно под таким заголовком: «Полонянки». Спасский приготовил аппарат. Но девушки стеснялись, молчали. Наконец одна сказала:
Алексей Спасский — фронтовой радиооператор
— Я расскажу. Мне было четырнадцать лет, когда фашисты угнали меня в Неметчину. Там на рынке рабов меня купила толстая фрау. Сначала работала в хлеву, потом на кухне. Заметила, что у фрау есть радиоприемник. Когда фрау ушла в гости, я включила приемник и послушала Москву. Так мне удавалось слушать не раз. Однажды фрау застала меня у приемника. Она заорала: «Ах ты, русская свинья! Марш на кухню!» Когда она пришла на кухню, я схватила с плиты кастрюлю с горячим молоком и, плеснув на фрау, сказала: «Вот тебе, немецкая свинья!» Она взвыла и побежала к полицаям. Неделю меня держали в карцере, где можно было только стоять. У меня отекли ноги, я мучилась, но я была счастлива: я послушала Москву!..
После каждой записи мы тщательно проверяли исправность «Престо».
И вот аппарат стоит в зале, где предстоит подписание капитуляции. А. Спасский хозяйственно выяснил, где источник электропитания, каково напряжение и так далее. Потом мы точно выяснили, где будет стол прессы, где можно поставить «Престо», установить микрофон. Необходимо было должным образом обеспечить позицию для записи ответственнейшего репортажа, последнего фронтового репортажа из фашистской Германии. Итак, как будто все в порядке…
Было уже за полдень, когда ожидание стало томительным, а аппетит огромным. Однако все опасались отходить от исторического дома, да и нигде вокруг не было видно ни столовых, ни кафе. Кто-то чудом добыл бутерброды, и все с завистью смотрели на Всеволода Иванова, который, получив один бутерброд, неторопливо, методично насыщался.
Временами томительное ожидание прерывалось «шептограммами»:
— Вышинский с мидовцами прилетел из Москвы!
— В 14. 00 на Темпельгофский аэродром прибыли представители союзного командования. Сам видел. Только что оттуда.
— Расскажи подробнее!
— Глава делегации — главный маршал британской авиации Артур Теддер. Худощавый. В берете и серо-синем костюме. С ним прилетел Карл А. Спаатс — командующий стратегическими воздушными силами США. Это пожилой человек в темно-зеленой форме. Третий член делегации — Гарольд Берроу, командующий военно-морскими силами союзников, адмирал. Есть еще где-то представитель Франции — Делатр де Тассиньи. Его я не видел. Встречал союзников генерал В. Д. Соколовский.
Каждая такая новость воспринималась как свидетельство того, что историческое событие близится. Но где же капитулянты?
— Прилетели из Реймса под охраной. На двух «дугласах», — сообщил новый очевидец.
— Ну не тяни, рассказывай!
— Приземлились на Темпельгофе. Первым по трапу сошел генерал-фельдмаршал Кейтель. Важный такой: в высокой фуражке, в длинном сером плаще, с маршальским жезлом в руке. Затем вышел низкорослый, плотный, упитанный генерал-полковник Штумпф. За ним — худенький, бледный, сгорбленный адмирал флота Фридебур. Потом вышли их адъютанты и охрана. Уселись в «шевроле» и покатили сюда, в Карлсхорст. И мы за ними. А где тут кормят?
— Нигде не кормят. Терпи.
— Официантки понесли немцам обед.
— Кейтель сел за стол первым. Пригласил остальных. Выпил водки.
— Немцам передали текст Акта безоговорочной капитуляции. Они уселись за круглый стол: изучают.
— А союзники где?
— Союзники поехали осматривать Берлин. Хотят взглянуть на результаты налетов своей авиации.
— У тебя в машине ничего съестного нет?
— Нет!
— Верно, что немцев перевели из особняка в здание, где будут подписывать Акт?
— Верно!
— Значит, скоро…
В 23.45 стало известно, что в кабинете-маршала Жукова собрались все представители антигитлеровской коалиции.
И в это время, словно гром среди ясного неба, грянул приказ дежурного офицера:
— В зал войдете после представителей немецкого командования. Только тихо, без шума.