Саша Фетисов зашел к нам в редакцию после поездки по Приморью. В темно-кумачовой рубахе, в начищенных русских сапогах, он чем-то напоминал заводского парня, одного из персонажей горьковского романа «Мать». Уже с первого знакомства Саша показался мне человеком ершистым, но энергичным и любознательным. Он возвращался в Хабаровск после большой командировки: побывал у шахтеров в угольном городе Артеме, на рыбных промыслах, успел заглянуть в семью знаменитых тигроловов Богачевых. Обо всем, что видел и слышал, Фетисов рассказывал с увлечением и вместе с тем с некоторой сдержанностью. Ведь он был корреспондентом краевой газеты «Тихоокеанская звезда» и не хотел выдавать творческие «секреты» журналистам Приморья.
Через семь-восемь месяцев я был направлен из областной газеты в «Тихоокеанскую звезду», здесь ближе познакомился с Александром Фетисовым и утвердился в мнении, что человек он творческий, талантливый, вечно любопытствующий и необычайно подвижной. Уже в то время — в, тридцатые годы — он увлекался военной тематикой: ездил на погранзаставы, в отдаленные гарнизоны, быстро находя общий язык с бойцами и командирами. Этому, очевидно, способствовало и то, что сам он проходил службу в армии, где показал себя отличным артиллеристом.
Оказавшись в Москве в одном строю с работниками эфира, Александр на первых порах испытывал некоторую неудовлетворенность: ему приходилось больше редактировать, нежели писать. У него же вынашивались не только журналистские, но и литературные замыслы. Думается, что он был первым, кто ввел в литературу образы советских китобоев — людей мужественных и суровых, посвятив им свою первую книгу очерков. Из-под его пера вышли сочные зарисовки и корреспонденции, рассказавшие читателю о дальневосточных пограничниках, в том числе об известном в те годы бойце Никите Карацупе, ныне Герое Советского Союза.
Через три-четыре дня после начала войны Фетисов отправился на фронт. Помнится, перед отъездом мы долго беседовали, строя, как водится, всякие предположения и догадки, делая прогнозы. Трудное начало войны, первые боевые неудачи не вызвали у него ни малейшей паники или растерянности. Он стал только более озабоченным, более подтянутым, но природный оптимизм не покидал его. t
— Как человек немножечко военный, — заметил Александр, — я понимаю всю сложность и трудность нашего положения… Но, не прибегая к громким фразам, скажу: в конечном счете наша возьмет! Странища-то у нас вон какая!..
Коллектив «Последних известий» с первых же военных дней перешел на казарменное положение. С тревогой и нетерпением ждали телеграмм и корреспонденции с фронтов. Советские воины сражались мужественно, отстаивая каждую пядь земли, но враг продолжал наступать. Александр Фетисов, передав по телефону несколько «горячих» заметок о подвигах красноармейцев, отражающих натиск гитлеровских орд, вскоре прислал свою творческую заявку на ближайшие недели. И вот, спустя много лет, передо мной этот боевой журналистский план, в каждой строке которого ощущается биение сердца и мысли военного корреспондента, стремящегося передать радиослушателям и читателям дыхание битвы, отобразить величие духа советских людей.
«1. Полет на пикирующем бомбардировщике. 2. Полк идет в наступление. 3. Партизанский лагерь в лесу. 4. На наблюдательном пункте артбатареи. 5. Наши танки — в атаке. 6. Деревня, освобожденная от фашистов. 7. Женщины на фронте. 8. На допросе пленных…»
Жизнь, разумеется, внесла поправки в этот план, ибо каждый день происходили события, обогащавшие блокнот новыми, наскоро сделанными записями. Вот одна из них:
«27 июня. Первая неделя войны. Летчику-истребителю Федору Лященко вручили секретный пакет, чтобы он лично доставил его командиру корпуса. Корпус был на марше. На бреющем полете пилот долго высматривал и наконец опознал своих. Сесть было негде — ни одной подходящей площадки. Пакет был сверхважный, и летчик пошел на смелый шаг: убрав шасси, он посадил машину на кустарник, перемежавшийся молодыми деревьями. «Приземление» оказалось удачным. Пакет был незамедлительно вручен, важное задание — выполнено».
Мое внимание привлекла запись о бойцах, попавших в окружение, но решивших любой ценой пробиться к своим: «Всю ночь шли через болото, по пояс в воде и грязи. К рассвету вышли к речке, которую «с ходу» переплыли, не снимая одежды, и укрылись в соседнем лесу. Ночью высушили одежду, немного отдохнули. Заняли оборону. На шоссе, проходившем рядом с опушкой леса, показались две вражеские автомашины со снарядами и продуктами. Бойцы устроили засаду: гитлеровских офицеров и солдат перебили, захватили боеприпасы, две противотанковые пушки и продовольствие.