Продуктов хватило всего на два дня. Следующие три дня были мучительно тяжелыми: люди остались без хлеба, без воды. Питались черникой, земляникой, всякими кореньями. На четвертый день вышли на шоссе и, обнаружив новые вражеские автомашины, пошли в атаку. Снова появился провиант и новые запасы оружия и боеприпасов. За двадцать пять дней похода наши воины уничтожили тридцать фашистских автомашин, около батальона гитлеровцев и на двадцать шестой день наконец вышли к своим…»
Так начиналась война. Александр Фетисов, будучи человеком скромным, умолчал тогда о себе, о своем участии в этих боевых операциях.
С Александром мы встретились снова осенью 1941 года в Подмосковье, когда он был переброшен на Западный фронт. Разговаривали до поздней ночи, но о его героическом поступке я узнал позже от других товарищей. А дело было так.
В июле 1941 года Александр Фетисов находился в одном из батальонов, который внезапно подвергся атаке со стороны более мощной группировки противника. Весь наличный состав батальона был в рядах сражающихся. Захлебнувшись в первой атаке, гитлеровцы не успокоились и с еще большим остервенением ринулись к нашим позициям. Падали бойцы, падали командиры, сраженные в неравном бою вражескими пулями. Положение становилось угрожающим. Спрятав в карман блокнот, Фетисов бросился в санчасть, к походной кухне, на участки, где был хоть один живой человек, и увлек их за собой на передовую. Военный корреспондент радио вел себя, как воин, как боевой капитан Красной Армии: пренебрегая опасностью, думал только об общем деле…
На подступах к Москве шли ожесточенные бои, в которых отличались и пехотинцы, и летчики, и артиллеристы. Капитан Фетисов, «старый» артиллерист, добился разрешения отправиться на один из самых боевых участков фронта. Фронт был рядом, «под рукой», и Александр два-три раза в неделю заезжал в редакцию, обязательно прихватив с собой готовую корреспонденцию и заметки рядовых бойцов.
Я перелистываю записи и читаю имена людей — рядовых участников этой исторической эпопеи: младший лейтенант Лобузов, бывший тренер наших бегунов, стал автоматчиком и метко разил врага; лейтенант Балабанов, прозванный в батальоне «лихим парнем», под огнем противника, доставал «языка», ходил на разведку во вражеский тыл; младший сержант Боярышников прославился тем, что без промаха бил по фашистским танкам и сам выходил из всех схваток целым и невредимым…
…Десятками, сотнями фамилий испещрены страницы блокнотов и записных книжек военного корреспондента. Здесь и беседа с жителями освобожденных городов и сел, и заметки о встречах с партизанами, и записи показаний военнопленных, и документальные сведения о зверствах гитлеровцев.
В начале февраля 1942 года, когда под ударами советских войск гитлеровская армия продолжала откатываться на запад, Фетисов отпросился в артполк, чтобы сделать звуковой репортаж о нашем артиллерийском наступлении. Будучи специалистом в военном деле и настоящим журналистом, Александр сумел дать документальную запись, яркую и убедительную. Эта передача (текст ее, к сожалению, не сохранился) транслировалась в Лондон. При всем несовершенстве тогдашней радиотехники запись произвела подлинный фурор. Агентство «Рейтер» 6 февраля 1942 года передало по этому поводу специальное сообщение, в котором говорилось:
«Радиослушатели Лондона и других городов Великобритании с глубоким волнением слушали вчера у репродукторов и радиоприемников трансляцию с передовых позиций Западного сектора Восточного фронта, передававшуюся через Московскую радиостанцию. Передача производилась непосредственно с театра боевых действий… Лондонцы могли отчетливо слышать беспрерывные залпы мощной русской артиллерии, треск пулеметов и автоматических винтовок, раскатистое «ура», когда одно из подразделений шло в атаку на немецкие укрепления…
Вся трансляция продолжалась менее получаса, но уже через несколько минут после начала на многих площадях и перекрестках улиц собрались огромные толпы народа, напоминавшие импровизированные митинги. Каждый прохожий спрашивал: «Что транслируют?» — и, получив ответ: «Говорит русский фронт», — как бы он ни спешил по своим делам, оставался у репродуктора…»
Лондонская печать отмечает это событие на видных местах, подчеркивая, что «радиопередача с фронта нашего союзника явилась триумфальной демонстрацией единства наступательного порыва Красной Армии с симпатиями английского народа к русской армии и к Советской России в целом»…
Александр вернулся из артполка в хорошем настроении. Ему уже успели сообщить, что передача-репортаж получила отклик не только у нас, но и за рубежом.
После разгрома гитлеровских войск под Москвой у журналистов, как и у москвичей, у всех советских людей, настроение было радостное, приподнятое. Оно омрачалось лишь тем, что в освобожденных нашими воинами городах и селах Подмосковья фашистское нашествие оставило страшные следы.