вы не перестаете меня удивлять! Столько слов, столько важных мыслей, и однако вы все еще предпочитаете обходить стороной предмет, дотронуться до которого у вас, должно быть, руки чешутся. Исключительность, эксклюзивность. Спрашивается, что по этому поводу может думать еврей? В конце концов, «избранный народ» не просто расхожий термин.
Будет ли богохульством с моей стороны выдвинуть тезис, что слово «избранный» стоит в единственном числе лишь в этом специфическом контексте? Что «избранными» могут быть многие народы. Что быть Избранным означает признавать неразрывность культурной истории и кровных связей в таком ключе, который возвышает саму суть самоидентификации? Что Избранность Народа означает ответственность в той же самой степени, что и привилегированность – однако разве не интересно, что все вопросы интерпретации в конце концов бледнеют перед единственным Великим Вопросом?
Мы все еще с Богом? Бог все еще с нами?
Слишком долго за нашу общую историю наши определения того, что есть вера, сужались, сокращались в размерах по мере того, как множились расколы, секты, разделения и подразделения – и все они сводились к сфере интерпретации того, что Бог от нас хочет. И в каком положении мы в результате оказались? Прискорбно неподготовленными к тому, чтобы всего лишь рассмотреть фундаментальную возможность расширения веры. Запутавшись в своем языке правил, предписаний и прописей, целиком определяющих дискуссию в нашей человеческой сфере, мы так ни разу всерьез и не задумались о том, что произойдет, если сфера эта перестанет быть исключительно человеческой.
И чем все теперь закончится? Все более углубляющейся раздробленностью, пока мир для каждого не сожмется до размеров собственного пупа? Бурей в стакане воды – при том, что стол, на котором стоит этот стакан, теперь удлинился до бесконечности?
Какие еще невзгоды у нас впереди, друг мой?
Всегда ваш,
Айра
Мой дорогой Айра!
