— Сегодня хоккей. — «Вашингтон Кэпитэлз» имела шансы попасть в плей-офф Кубка Стенли, а сегодня состоится решающий матч с «Филадельфией Флайерс».
— Я не забыл. Пока, милая.
— Билл, — сказал Джон по внутреннему телефону через сорок минут. — Ты можешь зайти ко мне?
— Иду, Джон. — Тауни вошел в кабинет Кларка через две минуты. — Есть новости?
— Прочитай это, приятель. — Кларк передал ему четыре страницы расшифровки.
— Проклятие, — покачал головой офицер разведки, как только добрался до второй страницы. — Попов, Дмитрий Аркадьевич. Никогда не слышал, — а, понятно, это имя неизвестно и в Лэнгли. Ну что ж, всех не упомнишь. Позвонить о нем в Сенчури Хаус?
— Я думаю, что наши файлы перекрестно сочетаются с вашими, но вреда такой звонок не принесет. Судя по всему, Динг был прав. Сколько ты поставишь, что это и есть наш парень? Кто твой лучший друг в Службе безопасности?
— Сирил Холт, заместитель директора, — сразу ответил Тауни. — Я знаю его еще со школы в Регби. Там он был на год моложе меня. Отличный парень. — Не требовалось объяснять Кларку, что старые школьные привязанности по-прежнему составляют важную часть британской культуры.
— Хочешь посвятить его в это?
— Ты совершенно прав, Джон.
— О'кей, давай позвоним ему. Если мы решим открыться общественности, я хочу, чтобы это сделали мы, а не этот гребаный русский.
— Значит, им известно твое имя?
— Больше, чем просто имя. Я встречался с председателем КГБ Головко. Именно он помог нам с Дингом пробраться в Тегеран. Я провел с ними пару совместных операций, Билл. Обо мне им известно все, даже размер моего члена.
Реакция Тауни была сдержанной. Он постепенно узнавал, как разговаривают американцы, и очень часто это было весьма забавным.
— Знаешь, Джон, мы не должны излишне волноваться из-за этой информации.
— Билл, ты занимался оперативной работой не меньше меня, может быть, даже больше. Если, прочитав это, у тебя не начинает дергаться нос, попроси кого-нибудь прочистить тебе ноздри. — Кларк замолчал. — Что мы имеем? Кого-то, кто знает мое имя и намекает, что может рассказать русским, чем я занимаюсь сейчас. Можно не сомневаться, что это ему известно. Он ведь выбрал русского резидента в Лондоне, а не в Каракасе. Парень, служба которого состояла в контактах с террористами, может быть, он знает имена и номера, и у нас было три инцидента после того, как мы приехали сюда. И мы пришли к общему мнению, что это слишком много для такого небольшого отрезка времени. А теперь появляется на сцене этот парень, расспрашивает обо мне. Знаешь, Билл, мне представляется, что сейчас самое время начать немного волноваться. Ты согласен?
— Ты совершенно прав, Джон. Пойду позвоню Сирилу. — Тауни вышел из кабинета.
— Проклятие, — проворчал Джон, когда дверь закрылась. В этом и заключается проблема с «черными» операциями. Рано или поздно какой-нибудь паразит щелкнет выключателем и осветит все вокруг, причем обычно он из числа тех, кого вы даже не хотите видеть на этой планете. Где утечка? Его лицо потемнело, он посмотрел на стол, и оно приобрело выражение, которое считали очень опасным все, кто его знал.
— Вот дерьмо, — пробормотал директор Мюррей, сидевший за своим столом в штаб-квартире ФБР.
— Верно, Дэн, это отличная характеристика случившегося, — согласился с ним Эд Фоули из кабинета на седьмом этаже в Лэнгли. — Каким образом появилась эта утечка?
— Не имею представления, дружище. У тебя есть что-нибудь на этого Попова, пока нам неизвестное?
— Я могу проверить в отделах разведки и терроризма, но ведь у нас с вами перекрестная индексация, так что если на него нет ничего у вас, то нет и у нас. Как относительно британцев?
— Насколько я знаю Джона, он уже связался по телефону с «пятеркой» и «шестеркой». Разведкой у него занимается Билл Тауни, в любом подразделении он занимает ведущее место. Знаешь его?
— Имя звенит у меня в памяти, как крохотный колокольчик, но никак не вспомню его лицо. А каково мнение Безила о нем?
— Говорит, что это один из лучших аналитиков, и еще несколько лет назад был блестящим оперативником. У него великолепный нюх, — сказал Мэррею директор ЦРУ.
— Насколько велика угроза для «Радуги»?
— Пока не знаю. Русским он отлично известен по Токио и Тегерану. Лично знаком с Головко — помню, он позвонил мне после операции в Тегеране, которую Джон провел вместе с Чавезом, и поздравил меня. Насколько мне известно, у них хорошие отношения, но сейчас речь идет о бизнесе, а не о личных связях, понимаешь?
— Понимаю, дон Корлеоне. О'кей, что ты хочешь от меня?
— Так вот, где-то есть утечка. Пока у меня нет представления, как это произошло. Единственные разговоры, которые мне доводилось слышать о «Радуге», происходили между людьми, имеющими допуск к кодированным словам. Предполагается, что они умеют держать язык за зубами.
