Дарья Тимофеевна скучающим взглядом обвела помещение, залитое ярким светом из хрустальной люстры и настенных канделябров, небрежно процедила сквозь зубы:
— Как знаешь, милый. По мне, так лучше поехали бы спать.
Санин набрал синих и белых жетонов сразу на пятьдесят тысяч, деньги для него ничего не значили, он прихватил в командировку саквояж с фальшивой валютой, конфискованной недавно, во время операции «Чистые руки», в Казани, — и, деликатно поддерживая даму под локоток, провел ее к рулетке, точной копии той, в которую играет Якубович в телепередаче «Поле чудес», но побольше размером (что вне всяких правил) и обитую где только можно золотыми пластинами.
Крупье — сравнительно молодой человек, тоже в безупречном смокинге, как и вся обслуга в заведении, с изящными, быстрыми жестами карточного шулера, но с чрезвычайно серьезным, умным лицом интеллектуала, обдумывающего извечные проблемы бытия, при появлении новых игроков моргнул одним глазом, что можно было с натяжкой принять за дружеский кивок. Звали его Жорж Монтескье, и поговаривали, будто Борис Семенович выписал его прямиком из натурального Лас-Вегаса, как, впрочем, и всю обстановку: не случайно на фасаде казино горела рубиновыми огнями завораживающая надпись, внушающая благоговейный трепет обывателю: «Не сомневайтесь, господа, у нас все, как в Америке».
За игральным столом сидели с десяток мужчин и только одна дама, из тех, кого ни при каких обстоятельствах не встретишь днем на улице. Затянутая в бархатное темно-оранжевое платье, с нарисованным лицом, где живыми казались лишь огромные, печальные глаза, не пропускавшие света, она всем своим обликом внушала мысль о том, что в жизни каждого человека есть место прекрасной мечте. Санин опустился как раз рядом с ней, небрежно потеснив ее локтем.
Играть он начал сразу по-крупному, ставил как попало и на что попало, — зеро, номера, чет и нечет, красное и черное — все одинаково шло в дело, но не приносило успеха, словно крупу просеивал на ветер. Дарья Тимофеевна курила тонкую черную длинную сигарету, в игре участия не принимала, с ее аристократического лица не сходила презрительно-утомленная усмешка. Взгляд ее лишь чуточку оживал, когда устремлялся на симпатичного Жорика Монтескье. В общем, они с Саниным производили впечатление богатой пары, пришедшей от скуки сбросить лишний жирок — состояние, вполне понятное остальным игрокам, собравшимся за столом. Не прошло и получаса, как груда фишек перед Саниным превратилась в два худеньких столбика. Санин был озадачен. Поделился своей заботой с темно-оранжевой соседкой.
— В Америке играл, в Париже, в Гонконге и даже в Бейруте, но такого жора не видел. Какая-то у них особенная рулетка, вы не находите? Крутит в одну сторону.
Опасный намек вызвал некоторое напряжение за столом: мужчины переглянулись, Жорик Монтескье на мгновение замер с лопаткой в руке. Дама отозвалась шелестящим голосом:
— Не знаю, как в Париже, а у Боба все на высшем уровне. Вы сами из Москвы?
— Когда как.
— Я недавно играла в «Континентале»… Могу вас уверить, по сравнению с нашим «Лас-Вегасом» бедновато.
— Зато честно, — бухнул Санин.
— Что вы имеете в виду?
— Мадам, мне понятен ваш местный патриотизм, но кто может дать гарантию, что этот роскошный агрегат не перепрограммирован на нулевой выигрыш?
Дама растерянно оглянулась на соседей, все они ей были, скорее всего, хорошо знакомы. Теперь уже ни у кого из игроков не осталось сомнений, что респектабельный приезжий заводит непонятную бузу. Отнеслись к этому по-разному. Двое мужчин молча поднялись и покинули комнату, остальные сидели с непроницаемыми лицами, и только один парняга в замшевом пиджаке, зычно гоготнув, поддержал чужака:
— А ты как думал, дядя? Себе в убыток никто не работает.
Слово было за крупье, и он это понимал. Побледнев до синевы, он сказал то, что говорят обычно в таких случаях, по крайней мере в России:
— Вас же никто не заставляет, сударь. Не хотите — не играйте.
— Я не об этом, — поморщился Санин. — Жульничать-то зачем? Солидное заведение. Не обижайся, малыш, тебя это не касается. У тебя на морде написано, что ты лох. Тебя же из-за кордона выписали?
Парняга в замшевом пиджаке в восторге хлопнул ладонями по столу.
— Ну даешь, дядя! Молодец.
Жорж Монтескье сухо заметил:
— На что вы намекаете? Это же электроника. Как ее запрограммируешь?
— Наши умельцы любую электронику раскурочат, — уверил Санин, — Ты, братец, позови-ка лучше хозяина. Хочу на него поглядеть. Или нельзя?
— Почему нельзя? У нас любое желание клиента — закон. — Крупье бросил многозначительный взгляд на дверь, там произошло какое-то движение. Один из бычар-охранников, сидевших у стены, о чем-то с деловым видом говорил в мобильную трубку, другой переместился ближе к рулетке, почему-то вместе со стулом.
— Борис Семенович сейчас будут, — объявил Жорж Монтескье. — Прошу, господа, делайте ваши ставки. Игра продолжается.
— Милый, — капризно протянула Дарья Тимофеевна. — Отвези меня в отель. Ты же видишь, какая здесь публика.
— Хочу взглянуть на главного здешнего проходимца.
