— Какая-то глупость вроде дня рождения, — Алекс с шутливым недоумением развел руками: — Но я надеюсь, что найдется и более достойный повод для праздника, — он пристально взглянул в мои глаза, словно отыскивая в них тот самый повод.
— Что ты имеешь в виду? — внезапно я почувствовала себя весьма неуютно, будто и в самом деле очутилась посреди пышного бала даже не в полюбившихся брюках, а в ночной сорочке.
— Мы могли бы объявить о нашей помолвке, — вкрадчивым голосом искусителя прошептал мне на ухо мой прекрасный принц,
— О помолвке? — теплое дыхание Алекса обожгло мою щеку, вызвав нервную дрожь. Я должна чувствовать себя счастливой — любимый мужчина просит моей руки. Но вместо этого я обескуражено пялилась в вечернее небо, будто ожидая знака свыше. Я не забыла о предложении, просто все эти дни я жила в безумном вихре счастья. Момент, когда от меня потребуют определенного ответа, казался неопределенно далеким и означал… Наверное, он все-таки что-то означал. По крайней мере, должен закончиться этот этап моей жизни и начаться что-то новое. Возможно, я просто боюсь.
Моя растерянность не укрылась от внимательного взгляда Алекса.
— Ты до сих пор не разобралась в своих чувствах, — горечь, прозвучавшая в его словах, наполнила мои глаза слезами раскаяния.
— Единственное в чем я до конца уверенна — это моя любовь к тебе, — захлебываясь в бессвязном потоке слов, захлестнувших меня, я пыталась более-менее членораздельно объяснить свои ощущения. — Я так ничего и не вспомнила — ни подруг, ни знакомых, я не помню даже себя, только чувство к тебе. Иногда мне кажется, что только из него и состоит моя жизнь, — я опустила голову и последние слова произнесла уже шепотом: — И это меня пугает.
— Разве чувства мало для того, чтобы быть счастливым? — не знаю, чего в его вопросе было больше — печали или все же надежды.
— Страсть — это очень много, но не вся жизнь. Меня преследует странное ощущение, что именно это чувство не позволяет мне вспомнить что-то важное, возможно, даже главное и в моей, и в твоей судьбе, — я замолчала. Собственные рассуждения показались мне глупыми и чересчур высокопарными.
— Давай отложим этот разговор до завтра, — мягкий голос Алекса вернул меня к действительности. — Не в моих правилах давить, но на правах главного действующего лица предстоящего торжества я позволю себе некоторое занудство.
— Так это твой день рождения? — спохватилась я. — Почему ты мне не сказал?
— Мне нужен всего один подарок — ты, но ведь это не совсем тот случай, когда не стоит учитывать ничего кроме своих желаний, правда?
Я не заметила, как мы оказались перед дверью в мою спальню. Нежно чмокнув меня в кончик носа, Алекс пожелал мне спокойной ночи и, легонько подтолкнув в комнату, будто сомневаясь в моей способности к столь осмысленному действию, исчез в дворцовых коридорах.
Ох, что-то я совсем запуталась в собственных чувствах! Теплая вода бассейна нежно ласкала напряженные мышцы. Собственные страхи и сомнения казались надуманными и даже смехотворными. Бедный Алекс, мучаться от неопределенности, потакая моим безосновательным страхам — не слишком-то веселое занятие! Он хочет меня в подарок? У него, конечно, странные предпочтения, но о вкусах не спорят. Надеюсь, нет необходимости заворачивать этот сомнительный дар в праздничную упаковку? Завтра он получит мое согласие, если он все еще будет изъявлять такое желание.
Принятого решения оказалось достаточно, чтобы в полной мере получать удовольствие от своей жизни. Окунувшись с головой в воду, я бездумно смотрела сквозь ее прозрачную толщу.
"Кто я?" — этот немудреный вопрос, неожиданно пришедший в голову, едва не свел меня с ума. Вряд ли людям в твердой памяти присуща склонность всерьез задавать себе вопросы подобного рода. Поток обрывочных образов, захлестнувших меня, никак не мог принадлежать моему прошлому. Потому что если хоть что-то из этого калейдоскопа картинок действительно принадлежит мне, мои дела очень плохи — после этого я не смогу доверять никому, даже самой себе.
Напрочь забыв о том, что нахожусь в глубине бассейна, я попыталась сделать глубокий вдох, чтобы отогнать панические мысли, от которых, несмотря на теплую воду, пробирала холодная дрожь. Радужное сияние, окутавшее меня с ног до головы, не позволило захлебнуться, надежно отделив меня от хрустальной толщи воды. Почему-то это не вызвало у меня никаких эмоций, лишь заставило вынырнуть на поверхность, чтобы отдышаться.