— И кто тебе мешает обзавестись руками? И не надо мне строить глазки, в твоем исполнении такими рожами только детей по ночам пугать. Но я и сама кого хочешь запугаю.
— Ну, ты же видела — у меня ничего не получается, — признав свой провал в попытке прицельной стрельбы глазами, он припустил слезу в голос.
— Так тренируйся! Я буду тебе родной матерью. Нет, лучше, я буду тебе учителем, — не все же нашему министерству образования над нами экспериментировать. Всю жизнь мечтала побывать не подопытной крысой, а с противоположной стороны баррикад, а тут такой случай! Как и любимое министерство, я абсолютно не представляла, что и как делать, но точно так же была преисполнена радостного воодушевления и не собиралась принимать во внимание никаких возражений. Правда, в отличие от экспериментаторов со своей родины, я, по крайней мере, представляла, каких же результатов хочу добиться, но, пардон, не всем же быть такими гениями, как министры.
В глазах Айлери промелькнуло неподдельное восхищение. Видимо мысль, что он получит наставника в моем лице, ему еще нравилась. Надолго ли?
— Вот прямо сейчас и приступай, — безапелляционно заявила я, для пущей убедительности пригрозив кулаком.
Не знаю, испугался ли он угрозы или и самому захотелось чему-то подучиться, но сфинкс с удивительной смесью решительности и безнадежности, направился к зеркалу. Посмотрим, поглядим, чем меня порадует фей. Чувствую — скучно не будет.
— Подойди поближе, — глухо буркнул он. И, заметив, что я не слишком тороплюсь, неохотно оторвался от зеркала: — Возьму тебя за образец, раз уж себя не могу представить.
Вот только клонов мне не хватало! Я представила, как ругаюсь сама с собой и слегка усмехнулась: возможно, это то самое раздвоение личности, от которого меня лечат в уютном заграничном дурдоме. И вот, наконец, терапия позволит хотя бы мне самой определиться с диагнозом. Не дождетесь! Раз я уверилась, что нахожусь в параллельном мире, разубедить меня сможет лишь явное наличие санитаров со смирительными рубашками в руках, отрывающих мои шаловливые ручонки от шеи посиневшего доктора Фрейда.
Пока я развлекалась своими фантазиями, Айлери сосредоточенно изучал меня, словно видел впервые. Я, конечно, понимала, что он занимается делом, но под чересчур пристальным взглядом почувствовала себя слегка неуютно. Через несколько минут томительного ожидания я наконец-то стала замечать, что фей не просто сверлит меня взглядом, а действительно пытается колдовать. Вокруг его тела появились почти невидимые завихрения, состоящие из знакомых мне беспокойных нитей. Они суетливо метались от верхних лап к нижним, словно не зная с чего же начинать. Через некоторое время они все же сосредоточились в районе конечностей, а затем причудливым мерцающим туманом окутали все тело, целенаправленно избегая голову.
И это он лепил с меня? Мама дорогая. Мне уже страшно! Ну и фантазия у парня. Голову, как я и предположила, изменения не затронули. Львиная морда с шикарной, хотя и слегка взлохмаченной гривой. Все же остальное…
Начать с того, что рост существа, стоящего сейчас передо мной, был более трех метров — ему что, своего метр девяносто показалось мало? Да и остальные части тела больше подходили для съемок какого-нибудь американского боевика с раздувшимся от стероидов главным героем. Голый торс позволял мне обозревать прекрасный образчик безмозглого качка, наслаждающегося игрой бесполезной, хотя весьма внушительной мышечной массы. Поверьте, Шварцнегер, по сравнению с этой горой бугрящихся мышц показался бы субтильным подростком. Крылья этот чудак удалить не озаботился, и сейчас они напряженно трепетали за спиной фея, будто самостоятельно решая, не вознести ли хозяина в воздух. Но, видимо, сообразив, что такую гору мяса им не осилить, решительно сложились за спиной, сделав фея сутулым. Нижнюю половину фантазера украшали мохнатые штаны из все того же серебристого меха сфинкса. Ну, вылитый Пан, только копыт не хватает. Хотя, крылатый Пан с головой льва — это все-таки перебор. На этом фоне изящные кисти пианиста, которые фей сейчас с удовольствием рассматривал, смотрелись весьма забавно.
— А можно что-то более реалистичное? — я постаралась задать вопрос наиболее мягкой из имеющихся в моем запасе интонаций. Не хватало только обидеть парня, напрочь отбив охоту продолжать занятия.
— Тебе не нравится? — а он совершенствует свое умение пользоваться жалобным дрожанием голоса. Придется вырабатывать толстокожесть, иначе с такими темпами он будет вышибать у меня слезу всякий раз, когда ему вздумается поканючить.
— Ну, почему же. Очень живенько. Особенно если у тебя есть смертельный враг, которого ты хочешь быстро и безболезненно свести в могилу. А если для дружеского общения — тебя уж слишком много.
— Ну, ты же не боишься меня…