— Ха! После того, что показывают по телевизору, перекачанным мужиком с львиной мордой меня напугать трудно. Только не надо так счастливо улыбаться — оскаленные клыки где-то над головой все же пробуждают атавистические инстинкты убегать и прятаться. Не думаю, что пещера настолько велика, чтобы играть в прятки. К тому же, — привела я последний аргумент, — мне неудобно разговаривая с тобой, все время задирать голову. Считаем эксперимент удавшимся, при условии уменьшения размеров.
— Ну, ладно.
Рост, поддавшись на уговоры, он все-таки уменьшил, но жуткую мускулатуру по моему абсолютному убеждению изменения никоим образом не коснулись, хотя Айлери клятвенно убеждал меня в обратном. В общем, теперь это был просто шкаф размерами два на два с женскими кистями в придачу. Оригинально, хотя все еще жутковато, особенно когда он довольно скалится.
— Объявляю об успешном завершении опыта. До высшего балла, конечно, не дотягиваешь, но вполне прилично. Скажи только, дружище, ты почему львиную морду оставил? Проявление новомодных течений в изобразительном искусстве?
— Да нет, — слегка смутился фей, — просто свое лицо я вспомнить так и не смог, а такое воплощение мужественности с твоим лицом… — так вот теперь как это называется: "воплощение мужественности". Потом я представила вот ЭТО со своим лицом и содрогнулась, нет уж — зубы все-таки лучше.
— Руки ты получил, так что приступай к работе, — вынесла я суровый вердикт эксплуататора.
Фей, сообразив, что продолжение пререканий грозит дальнейшими экзекуциями, покорно поплелся к нашему золотому запасу.
Присев на корточки, он слегка стал разгребать ближайший к нему участок. Любопытно, он собирается прорыть нору и зазимовать в уютном логове?
— Может быть все, что не несет магии, отбрасывать в сторону? — хорошо вот так давать советы со стороны.
Как ни странно, Айлери не схватился за шанс вступить в длительную дискуссию, а послушно отбросил за спину горсть золота и схватился за следующую. Сообразив, что дело предстоит долгое и утомительное, он с размаху плюхнулся на пятую точку, не забыв бросить на меня весьма укоризненный взгляд. Ну, взглядами меня не проймешь.
За всеми этими превращениями я совсем позабыла о нашем пациенте. Как он там? Лежит тихонько, как мышка. В этот раз я склонилась над телом совершенно бестрепетно. Странная все-таки скотина человек — не прошло и часа с тех пор, как я едва не сомлела сначала от вида полуживого незнакомца, а потом от результатов своих собственных неосторожных экспериментов, а сейчас смотрю на него с абсолютным спокойствием. Дышит ровно. Трудно представить, что человек, на половину обгоревший до костей, может сейчас спокойно спать. Может, ему воды дать?
— Только не вздумай что-нибудь с ним делать, — подал голос из своего угла Айлери. — Пока лечение не окончено, больной погружен в глубокий сон и все, что нужно, получает через доспехи. Если его сейчас потревожить, я думаю, ему будет очень, очень больно. Он может этого и не выдержать. Или, может, ты передумала? — в его голосе промелькнула надежда. — Хочешь, чтобы он помучался перед смертью?
— Злой ты, — грустно констатировала я. — За что ты его так не любишь? Он не сделал тебе ничего плохого.
— Когда дракон будет медленно поджаривать нас обоих, ты будешь думать совсем по-другому. Но если тебе его так жалко, давай я придушу его по-тихому. Он умрет, даже не проснувшись. И, может быть, дракон нас не тронет.
— Ты с ума сошел! Теперь я не отойду от этого парня ни на шаг — буду следить, чтобы ты к нему не приближался, — подтверждая свои слова, я соорудила удобное кресло возле постели больного, в котором устроилась с максимальным комфортом.
Обреченно вздохнув, Айлери вернулся к прерванной работе.
Верно говорится: можно бесконечно смотреть на горящий огонь, текущую воду и чужую работу. Наблюдать за Айлери тоже было настоящее удовольствие. Сидеть на мраморном полу, видимо, оказалось жестко и неудобно, и фей умостился лежа на животе, опираясь на локти. Подолгу всматриваясь в очередное украшение, выловленное в куче, он чаще всего небрежно отбрасывал его себе за спину в горку, кажущуюся удивительно маленькой. Пожалуй, на встречу с колдуном мы брали больше. То, что лежало перед парнем, вызывало лишь грусть — пара колец и медальон с синим камнем. Ну, не стоило ожидать, что каждое украшение в золотом хламе будет артефактом, да и впереди еще поле непаханое. Бедняга…
Исполнившись неожиданного сострадания, я подошла к заерзавшему фею, пытающемуся устроиться на жестком мраморном полу с максимальным удобством. Получалось явно не очень.
— Хоть бы коврик или подушку себе наколдовал, — посоветовала я.
— Я говорил тебе, что я не колдун, — яростно блеснул на меня глазами этот чудак.
— Ладно, фей. Просто звучит это как-то странновато, — миролюбиво поправилась я.
— Как? — вызверился парень, но потом решил сбавить тон: — не умею я, — признался он уныло.
— Странно. С улицей у тебя получилось очень даже не плохо. А тут какой-то жалкий коврик вызывает у тебя приступ паники.
— А ведь и правда… Я совсем забыл. Сейчас нарисую подушку.