— Я не знаю, — сочувственно промямлил Айлери. По-моему, он уже раскаивался, что завел этот разговор. — Давай подождем. Обычно "доспехи" сами делают все возможное, а дальше — уж как получится…
Я резко отвернулась, изо всех сил прикусив губу — непослушные слезы, закипавшие в глазах, никак не удавалось сдержать и мокрые дорожки уже скользили к губам, заставляя почувствовать соленый вкус отчаяния.
Ужин прошел в тоскливом молчании. Фей бросал на меня сочувственные взгляды, но с утешениями благоразумно не совался. Мне же было так больно, словно там, в хрустальном гробу, лежал самый близкий человек, а я ощущала полнейшее бессилие и обреченность.
Спать не хотелось, и я уныло поплелась к золотым залежам. Хоть займу руки работой, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Айлери с явной неохотой плюхнулся рядом.
Некоторое время мы все так же молча перебирали драгоценности, но скоро я не выдержала. Впервые за все это время присутствие фея меня раздражало. Его напряженное молчание было хуже всех разговоров о печальном будущем нашего постояльца.
— Шел бы ты спать, — как можно мягче обратилась я к парню.
— Наколдуй мне лучше краски и холст, — жалобно попросил фей, — что-то мне не по себе. Может, начну рисовать и смогу отвлечься.
Хорошо ему, знает способ отвлечься, — подумала я, привычно представляя требуемое. Мне же не удавалось избавиться от видения лица с пустыми выжженными глазницами, изуродованного чудовищными багровыми шрамами.
Машинально натянув на безымянный палец тоненькое колечко, я полюбовалась на украшение. Ну, хоть один перстень на женскую руку. Остальные я могла примерить разве что на большой палец, а носить — подвязав его веревкой. Все украшения, попадавшиеся в ходе поисков, были женскими, но только не кольца. Маленький многогранник, свисающий на ножке-черенке с тоненького ободка, переливался всеми цветами радуги. Слабый отзвук магии, скорее всего, был следствием соседства с волшебными предметами: никаких образов колечко не выдавало, как я не напрягалась. Ну и ладно — оставлю себе украшение. Должны же быть у девушки мелкие радости.
Что-то надоело мне перебирать эту гору — все равно мысли настойчиво возвращаются к больному. И убедить себя, что мне нет дела до судьбы совершенно незнакомого мне человека, не получается, хоть ты тресни. Пойду лучше посмотрю, что там изобразил наш непризнанный гений. Уж что-что, а рисовать у него получается здорово.
Но и Айлери никак не походил на художника, наслаждающегося творческим вдохновением. Нахмурившись, он недовольно рассматривал картину. Изредка он бросал недоуменный взгляд то на холст, то на собственные руки, будто сомневаясь, он ли сам нарисовал подобное безобразие. И я его понимаю — картина совсем не походила на те, которые он нарисовал раньше. Художник словно с вершины отдаленного холма смотрел на небольшую крепость, обнесенную высокими стенами, а ней — тонущие в клубах едкого дыма деревянные дома деревушки. Поля за ней погибали во вздымающемся в небо пламени, рев которого, казалось, был слышен и здесь. На полотне не был изображен ни один человек, но ужас людей, попавших в это пекло, проступал в каждом мазке, каждом штрихе и линии.
— И что это у тебя получилось? — преувеличенно бодрым голосом поинтересовалась я. Все-таки творческие люди — весьма впечатлительные ребята. Напугал меня грустными предсказаниями, а теперь, бедняга, и сам не может отделаться от жутких картин.
— Я хотел нарисовать свой дом, — напряженным голосом выдавил Айлери. — Мой дом, каким он был утром, когда я впервые после поступления в Академию приехал навестить родных. Утром, а не ночью, да еще в зарнице пожара. Я думал об одном, а рука сама вырисовывала этот кошмар. Мне страшно так, будто это все происходит на самом деле, — от напряжения он стиснул кисть так, что деревянная ручка, жалобно хрустнув, сломалась.
А ведь, как ни глупо это звучит, это может быть правдой! Парень сам не знает своих магических способностей. Возможно, они как раз и проявляются в его картинах — ведь смог же он превратить нарисованную улицу в реальность.
Мы появимся как радостный долгожданный сюрприз.
А. Линдгрен
Нам надо туда. Немедленно. Но что делать с нашим больным? Не тащить же его за собой. Неизвестно, что там происходит на самом деле. Но и бросить его здесь одного я не могла себя заставить за все сокровища мира. Маниакальная уверенность, что стоит его покинуть без присмотра хотя бы ненадолго, и с ним случится несчастье, посещала меня всякий раз, когда я хоть ненароком думала о парне.
— Значит, идем все вместе, — озвучила я свою мысль. И с каких это пор я не замечаю, когда начинаю говорить вслух? Этот мир явно плохо сказывается на моих нервах.
— Прямо сейчас? — уточнил явно обрадованный фей.
— Нет, через неделю, когда на твоей картине останутся только головешки! — вызверилась я. Как борются с пожарами кроме как огнетушителями, я не знала, но зато, я знаю, как он выглядит, и могу сделать поток пены практически бесконечным. Надеюсь, управимся.
— А этого куда? — кивнул вдохновленный Айлери в сторону гроба.