Радужная вдова полностью

В ту страшную ночь, когда тьма сгустилась над донскими степями и там, за кругом света от настольной лампы, чудились Приме бешеные звери, выползшие из этой тьмы, Алексашка сделал второй рисунок. Также выполненный с фотографической точностью. Забавная выходила история: Алексашка, городской дурачок, подстригающий кусты и радующий детишек всякими безделицами… И все это время он видел то, чего не видели остальные.

В колпачок от фляжки Прима до краев налил коньяку, поднял его и, обращаясь к воображаемому собеседнику, проговорил:

— Ну, будем.

Коньяк обжег пищевод, Прима немножко подождал, чувствуя, как приятное тепло разливается по организму, потом завинтил крышку. Хватит пока. Может, попозже, перед сном, еще рюмочку, но пока хватит.

Эх, трезвенники-язвенники…

«Сыщики-прыщики». Прима улыбнулся, вспомнив считалку своей младшей дочери Алеськи.

Провалы в потаенный адский пламень.

Прима изо всех сил отгонял это неприятное чувство (что-то не так), пытающееся проникнуть в его организм через больной желудок и затем поселиться в голове, отравляя все его существование. Нет, теперь все налаживается, и ситуация под контролем. Пусть даже простенькое дело по убийству молоденькой шлюшки из провинциального городка Батайска, дело, явно не тянущее на что-то большее, чем обычная криминальная разборка, и привело теперь Приму к поездке в столицу.

Что ж, неудивительно, ведь этот странный, похожий на чью-то неудачную шутку факс тоже пришел из столицы. С Центрального телеграфа.

На листе бумаги была фотография потерпевшей. Она была в очень приличном деловом костюме (это уличная-то девочка) и стояла на лестнице. Вернее, она по ней спускалась, совершенно не позируя фотографу: просто шла по своим делам. За ее спиной находился вход в шикарное офисное здание. По всему фронтону этого шикарного здания было написано: «Группа “Континент”». Прима кое-что знал об этой группе компаний — еще бы, одна из богатейших и влиятельнейших групп страны, им и положено иметь такой офис. С этим вопросов не возникало.

Конечно, потерпевшую Яковлеву могли там сфотографировать раньше, но… зачем? Кому это могло понадобиться? И зачем теперь все это анонимно пересылать ему?

Шутки?

Внизу листка имелась приписка: «Правда, она хороша? Много лучше, чем о ней думают».

И все. Всего девять слов.

Сюрприз…

Сюрприз. Шутка. Нелепая и глупая. Но… по опыту оперативно-следственной работы Прима знал, что добивается успеха лишь тот (сыщики-прыщики), кто готов рассматривать все версии, в том числе и самые безумные. Самые безумные — прежде всего. Факс в качестве чьей-то нелепой и глупой шутки мог бы «умереть» у него на столе. Один из ключиков к разгадке покрылся бы канцелярской пылью. Вместо этого Прима отослал факс обратно в Москву, на Петровку, своим коллегам. Благо всегда есть к кому обратиться. Помогите, мол, ребята, разобраться, тут вот моя потерпевшая запечатлена, ерунда какая-то выходит. Может, и бодяга все это — гонять бумажки туда-сюда, но если что, так поделитесь, помогите прояснить картинку.

Прима не делал официальных запросов, он попросил знакомых о любезности, в тот момент он и не думал разрабатывать «Континент». В деле по убийству Александры Афанасьевны Яковлевой так высоко он не метил. Ответ пришел от Пети Новикова. Они с Примой не были близкими товарищами, зато Петр Григорьевич Новиков ходил в кунаках у Назира из Кисловодского РУВД (того самого: «Гылдыр стоял, как пик Эне!»), и пару раз по молодости они вместе отдыхали в Домбае. Золотые были времена. Прима помнил Петю Новикова как очень симпатичного человека. От него и пришел ответ.

Этот ответ Приму ошеломил.

— Черт побери, — проговорил Валентин Михайлович, — это что ж такое получается?.. — Потом он извлек Алексашкин рисунок, и его рука начала автоматически нащупывать в кармане пачку сигарет. — Это как, етти его мать… Мы что, вытащили главный приз?

Наконец рука Валентина Михайловича наткнулась на пачку «Явы». Только сигареты лежали на столе.

— Это ж от кого такой подарок? — глухо проговорил он, еще не веря в реальность того, что открылось его внутреннему взору; все ниточки начали связываться, элементы мозаики, этого темного, опустошающего его пазла, в который с Примой играли все это время, начали складываться совершенно неожиданным образом… В такой же неожиданный, быть может, даже безумный рисунок. Но в этот момент, чувствуя, как волны охотничьего азарта захлестывают его, Прима не обратил внимания на вроде бы случайно вырвавшийся вопрос: «Это ж от кого такой подарок?» В тот момент еще не обратил.

Потому что двумя сутками ранее его не меньше ошеломил второй Алексашкин рисунок, а вернее, показания по нему главного свидетеля по делу Яковлевой, ее ближайшей подруги Наталии Смирновой.

Нашли ему Наташу, нашли девочку, помогли ребята из Ростовского управления, хотя Прима и не объявлял Смирнову в розыск. Что бы мы делали в это разваливающееся время, если б не поддержка и помощь друзей?