Я ждал, должно быть, уже часа три, когда на дороге появился Мага. Вначале мне показалось, что я галлюцинирую. Мага сидел в Губахе и на волю вроде бы не собирался. Потом, когда Мага зашел на кухню, поставил водку на стол, угостил меня сигаретой и сел напротив, я понял, что это все происходит наяву. Когда же добрый гость достал из пакета ботинки и протянул их мне, мир снова подернулся бредом. Повторюсь – ботинки были прекрасны. Матовые, с высокой шнуровкой и толстой подошвой, совершенно новые и такие легкие, что их хотелось качать и качать, качать и качать, качать и качать в желтой ладони. Скинув дырявые козыри из «Социального», я вошел в ботинки, как нога святого Христу за пазуху. Клянусь, я слышал, как где-то наверху заплакал апостол Петр (а может, это был соседский ребенок, не знаю).
Скулы заволокло румянцем. Впервые за долгое время я сплясал разухабистую чечетку и опрокинул стопку с таким цыганским колоритом, что Мага захлопал в ладоши и чуть не прослезился. Ботинки вселили в меня уверенность. Я очень давно не носил хороших вещей и поэтому был не склонен занижать грандиозность происходящего. Три дня мы гуляли с Магой, как гусары в увольнении или омандаченные бандиты. Мой дух достиг апогея, когда я сказал: «Этими ботинками только Богу по ебалу пинать!» Видимо, Бог услышал. Или услышал апостол Петр. Или это были соседи сверху. Через полчаса в хату ввалилась полиция. Глупый Мага, который почему-то не отмечался, был немедленно арестован. А еще он украл прекрасные ботинки из магазина, где засветился на камерах. Изящно похерил УДО.
Когда я понял, что ботинки придется отдать ментам, я побежал. То есть сначала я запрыгнул на стул, потом на стол, а затем сиганул в окно. Я бежал по залитой дождем Пролетарке, а за мной бежали злые оперативники Дзержинского района и ленивые сотрудники ППС. Меня подвели шнурки. В какой-то момент прекрасные ботинки саморазвязались, и я упал в лужу. Оперативники дышали мне в затылок и не успели затормозить. Ленивые пэпээсники дышали в затылок оперативникам и тоже не успели затормозить. Нелепым образом мы все оказались в огромной луже, раскинувшей свои воды возле Сбербанка.
В участок меня не повезли. Для этого я был слишком мокрым и безутешным. Опера просто сняли с меня ботинки, пару раз сунули в печень и ушли, страшно сквернословя. А мне вдруг показалось пошлым ходить по Пролетарке в носках. Поэтому я снял их и выбросил в урну, а на синюю хату пошел босиком, как много раз хаживал туда Иисус, Петр и, наверное, Гай Петроний Арбитр. А ботинки я потом вернул, вернее, купил точно такие же всего за пять тысяч рублей. Заметьте, никаких наркотиков, секса, кровавых и корыстных преступлений. Всего лишь ботинки. На высокой шнуровке. С толстой подошвой. Матовые. Легкие. Обтекаемые.
Эх! Качать – не перекачать их в желтой руке!
Я придумал, как бороться с разводами. Знакомые разводятся, вот я и придумал. Вообще, многовато у нас разводов, как-то это не кошерно. Короче, православным понравится. Прежде всего – загс должен выглядеть иначе. Сейчас это кефирное заведение вводит людей в заблуждение. К чему эти большие зеркала? Чтобы разглядывать прокатные костюмы? Чтобы всматриваться в потуги предписанного счастья? Какие, бог мой, цветы? Какие шарики?!
Надо так: входишь, а повсюду разбросаны грязные подгузники, сломанные детские игрушки, вонючие мужские носки. Правде не нужны вазы и кожаные кресла. Правде хочется увидеть себя. Детскую кроватку, орущего младенца, толстого мужчину в серой майке, что пьет пиво, индифферентно уставившись в телевизор. Если такого мужчины нет, стоит нанять актера. Пусть он жрет бутер с майонезом, чешет яйца и рыгает, сально посматривая на будущих молодоженов.
Только правда спасет Россию от разводов. Зуб даю, когда в каждом загсе воцарится атмосфера грядущего быта, количество разводов резко сократится. Но атмосфера, антураж, недоразумение в майке – еще полдела.
Ведь есть работницы загса. Ванильные дамы постбальзаковского возраста. Скучнолицые матроны, ошалевшие от Мендельсона. Благонравные гусыни, полными руками подсовывающие крепостные контракты на подпись. Глядя на них, наивные молодожены не чувствуют себя в опасности. Их роковой поступок не кажется им роковым. Гусынь надо уволить. Вместо них государству следует нанять опытных, битых мужьями и жизнью женщин. Таких легко отыскать в любом задрипанном общежитии России. Они всегда нуждаются в работе, так что проблем не будет.
Пусть эти волчицы оккупируют загсы. Пусть курят «Приму», прищуренно глядя на глупых молодоженов сквозь облако сизого дыма. Пусть их золоченые фиксы страшно поблескивают в лучах казенного света. А еще они будут задавать вопросы. «Правда, любишь? А жить где будете? С родителями? Дал на хуй отсюда! Кем работаешь? Охранником? А зарплата какая? Двадцать? Пшел вон, нищеброд! Учишься, рыбонька моя? ПГУ? Диплом получишь, на работу устроишься, тогда и приходи. Пиздуй, пиздуй…»