Новгород, конечно, город великий. И не только потому, что он так называется – Великий Новгород, но и потому, что здесь хаживали Гостомысл, Рюрик и, на минуточку, Вещий Олег, о котором и Пушкин, и фантаст Юрий Никитин писали. У нас ведь как – если не писали, то вроде и не было, а если писали, но не было, то вроде бы и было.
Прискорбно, но сейчас по Новгороду хаживаю я. Обо мне тоже писали, и я писал, но это, слава богу, в прошлом. Сейчас я на «Мясном дворе» в охране роблю, присматриваю за колбасой и слушаю людей, когда на служебном автобусе туда-сюда езжу. У нас на работе как? Если кого поймал за руку или, скажем, в неположенном курении уличил – премия. Но я жалостливый, сентиментальный прямо, как иной садист, потому живу без премии, дурак.
Жена от меня ушла, ибо, как говорится, пора и честь знать, потому живу я один с тремя котами в «двушке» на пятом с деревянными полами и балконом на широкую ногу. По утрам бегаю, по вечерам стою в планке и машу гантелями, по ночам изо всех сил не думаю, как жить дальше и надо ли. Славы не ищу, денег не ищу, женщину не ищу, удовольствий не ищу, смерти не ищу, власти не ищу, драки не ищу, закладок не ищу, жалости – и той не ищу. Жду только, что, может, Бог в милости своей противоестественной душонку мою разморозит и я немного воспряну. Хоть что-то начну наконец искать. Хоть какую-то уже демонстрировать жизнь.
А пока внутри погибель, я для себя так решил – буду везде ходить и причинять добро. Чтоб не в себя глядеть, а на других и через это глядение здороветь. В Новгороде, если опустить кремль, заслуживают внимания муниципальные помойки. Там буквально на каждой аншлаг, изобилие. Воронам очень нравится. Я, когда первую свою новгородскую помойку увидел, аж вздрогнул и в дрожи той пробормотал: «Хорошо, что Рюрик не дожил!» Мне вообще нравится исторические штучки-дрючки к обыденности приплетать. Через это приплетание обыденность становится менее обыденной.
Давеча трех пьяных девиц в юбках «срам прикрой» встретил. Две стоят прямо, но шатаются, а третья не шатается, зато согнулась и блюет. А я мимо иду и говорю: «Что ж вы творите, дщери Гостомысловы!» Или вот в очереди стоял, в «Магните». Меня туда, как магнитом, тянет. С одной старушкой посмотрели друг на друга ласково, а я и брякнул: «Не подскажете, какого числа вече всенародное? Молоко почти сто рублей за литр, где такое видано?!»
А помойки, конечно, меня перепахали. Там столько мусора разноцветного, разнообразного, что, если его весь одушевить, можно мультик придумать вроде «Полного расколбаса», но без пошлости. Философский мультик о загробной жизни вещей, что несут на себе отпечатки своих бывших хозяев. Но мультики делать я не умею, я умею фотографировать и жаловаться. Обойду, думаю, все помойки Великого Новгорода, запечатлею и доложу мэру о положении вещей, пусть меры примет. И мне занятие, и обществу польза. Не все же в кровати лежать и думать, что когда один человек любит, то и другой должен его любить, а не разлюбливать односторонне, когда ему вздумается. Разлюбливать вместе надо. Или вместе любить. Иначе мука одна и бессонница.