– И не надо. Все дело в языке, в его одновременной простоте и певучести. Это же прежде всего изустное творчество. Представь только: двести лет назад какая-то крестьянка рассказывала эту сказку своим детям. Может, при лучине, когда за окном завывала вьюга, а в печке румянились пироги.
– А помещица Салтычиха шла к их избе по скрипучему снегу…
– С тобой невозможно, давай спать.
Виктор отложил сказки и повернулся набок, к Лене спиной.
– Витя, не дуйся. Хуже бабы, честное слово.
– А ты тогда хуже деда.
– Не, хуже деда быть не может.
– Чё это?
– Он внучку в землянку повез.
– Дочку.
– Точно. А почему тогда дед?
– Не знаю. Может, выглядел плохо?
– Думаешь, она там загнулась?
– Откуда я знаю?
– Читай дальше. Только…
– Что?
– А ты можешь на разные голоса?
– Попробую. Где я остановился?
Виктор раскрыл книгу и откашлялся.
«Совсем заела мужика злая баба. Нечего тому делать: запряг он телегу, посадил Машу и повез в лес. Ехали, ехали и нашли они в лесу землянку. Жаль старику дочери, да делать нечего! Дал он ей огниво, кремешок, трут и мешочек круп и говорит: "Огонек, Маша, не переводи, кашку вари, избушку припри, а сама сиди да пряди; завтра я приеду тебя проведать".
Попрощался старик с дочерью и поехал домой».
Лена недовольно заерзала на подушке.
Виктор прикрыл книгу и вздохнул:
– Что опять?
– Где вода?
– Какая вода?
– Старик оставил ей крупу, какой-то трут, огниво и кремень. А вода где? Пить она что будет? Сок березовый?
– Не знаю. Может, рядом родник. Раз не оставил, значит, были причины.
– Ну-ну.
– Да послушай же! Это не важно! Это… Я понял. Ты меня стебешь, да? Тебе по приколу.
– Нет, что ты. Просто искренне реагирую. Странно, кстати, что они ехали в землянку, а приехали в избушку. Но ты читай, читай…
Виктор зыркнул и раскрыл книгу.
«Осталась Маша одна, весь день пряла; а как пришла ночь, затопила печурку и заварила кашу. Только что каша закипать стала, как вылезла из-под полу мышка и говорит: "Дай мне, красная девица, ложечку кашки".
Машенька досыта мышку накормила, а мышка поблагодарила ее и спряталась.
Поужинала Маша и села опять прясть. Вдруг, в самую полночь, вломился медведь в избу и говорит Маше: "А ну-ка, девушка, туши огонь, давай в жмурки играть! Вот тебе серебряный колокольчик: бегай да звони, а я буду тебя ловить"».
Лена расхохоталась.
– Чего? Давай еще раз. Что там медведь?
Виктор повторил и сам завис:
– Странно как-то.
Лена снова хихикнула:
– Медведь-извращенец, медведь-ролевик.
Виктору сделалось очень грустно. «Поэтому сказки и читают детям – они чистые, а мы уже все. Но медведь и вправду… Почему в жмурки, почему ночью? Конечно! Мама, которая сочинила эту сказку, играла со своими детьми в жмурки, отсюда и жмурки. А медведь, он прообраз родителя, взрослого или даже бога, Перуна. Возможно, здесь есть и чисто практический момент. Пока дети прячутся, мама может спокойно квасить капусту или варить щи. Детей раньше рожали много, сложно было со всеми управиться. Житейская хитрость».
Подумав все это, Виктор, однако, ничего не сказал, лишь посмотрел на Лену вопросительно. Та кивнула, улыбаясь. Виктор взял книгу.
«Испугалась Маша, не знает, что ей делать; а мышка вылезла из-под полу, вбежала девушке на плечо да в ухо и шепчет: "Не бойся, Маша, туши огонь, полезай сама под печь, а колокольчик мне отдай". Машенька так и сделала.
Стал медведь в жмурки играть: никак мышки поймать не может; а та бегает да колокольчиком звонит. Ловил медведь, ловил – разозлился, заревел и стал поленьями во все углы швырять: перебил все горшки и миски, а в мышку не попал. Устал наконец медведь и говорит: "Мастерица ты, девушка, в жмурки играть! Будет тебе от меня подарков!" И ушел восвояси».
Виктор отложил книгу:
– Вопросы?
– Нет вопросов.
– Как так? Медведь говорит, мышка говорит, разве у науки есть объяснения?
– Витя, при чем тут наука? Говорящие звери как раз укладываются в формат сказки.
– Почему звери укладываются, а вдовство героев или отсутствие воды – нет?
– Потому что об этом можно было сказать, и сказка бы не стала хуже. А без говорящих зверей сказка бы попросту не получилась.
– Допустим.
– Читай дальше.
– Угу.
«Поутру баба сама посылает деда в лес: "Поезжай, посмотри, много ли твоя Машутка напряла". Уехал старик; а баба села у окна и дожидается, что вот-де приедет дед и Машуткины косточки в мешке привезет. Сидит баба час, другой, слышит – что-то по дороге из лесу тарахтит, а шавка из-под лавки: "Тяф-тяф-тяф! Со стариком дочка едет, стадо коней гонит, воз добра везет". Крикнула баба на собачку: "Врешь ты, шавка! Это в кузове Машуткины косточки гремят!"
Но заскрипели ворота, кони на двор вбежали, а Маша с отцом сидят на возу – полон воз добра! Почернела тут баба от злости и говорит: "Эка невидаль какая! Вези мою дочку в лес. Моя Наташка не твоей Машке чета – два стада коней пригонит, два воза серебра привезет".
На другой день отвез дед бабину дочь в землянку и снарядил ее всем, как и свою. Наташа развела огонь и заварила кашу. Мышка выглянула из-под полу и просит…»
Лена тронула Виктора за руку:
– Дальше не надо, все ясно.
– Что тебе ясно?