Аякс вздохнул. Все свежевыебанные женщины хотят ему помочь. В их случае эти разговоры почти так же обязательны, как сигарета.
– Я приехал поступать на актера, но не поступил. Грузчиком работал, охранником, а потом в эту сферу ушел.
– Наркоман?
– Нет.
– А тебе не стремно? Ты же «масть» конкретная. Ну, с точки зрения общества. Не, мне-то пофиг, конечно.
– Да вижу я, как тебе пофиг. Не знаю. Мне кажется, у нормальных мужчин это в крови – подчиняться женщинам. Я вот сейчас смотрю на тебя, и ты вроде как моя госпожа.
– А почему лизать без кулька не хотел, если госпожа?
– На самом деле хотел. Просто специфика профессии обязывает к осторожности.
– А я, значит, тебя заставила?
– Заставила… госпожа.
Слово «госпожа» возбудило Ларису. Ей вдруг захотелось самой стать рабыней этого сладкого мужчинки. Она вскочила с дивана и села Аяксу на лицо. Заерзала. Потом села наоборот и увидела член. Ей невыносимо захотелось припасть к нему ртом. Ощутить бархатистую головку между губ. Она понимала, что этого делать нельзя, что это зашквар, но не смогла устоять. Припала. Заглотила до самого горла. Язык Аякса замер, а потом, как бы согласившись, возобновил круговые движения. Они кончили вместе. Лариса глотала густую сперму и была такой невозможной самкой, переступившей все границы, что ей было и страшно, и кайфово одновременно.
– О, боже… Сколько в тебе спермы…
– Она вся твоя, госпожа…
Лариса улыбнулась и закурила. Она любила этого благородного мужчину. Она хотела глотать его сперму каждый день. Хотела привести его в свой дом. Хотела печь ему блины и мокро целовать в губы по утрам. Хотела засыпать в кольце его рук. А потом она подумала – Аякс с кем только не спал, зачем она ему? Он молодой, красивый…
Лариса легла рядом, положила голову Аяксу на грудь, перебрала волоски и спросила:
– Сколько тебе лет?
– Двадцать пять.
– О господи…
– Это не имеет значения. Мне нравятся опытные женщины.
– Ты думаешь, я опытная?
– Конечно. Ты же любишь анальный секс?
– Конечно. Кто не любит анальный секс?
Лариса лгала. Она не любила анальный секс. То есть она не знала – любит она его или нет, потому что никогда им не занималась. Зато Аякс любил его однозначно. Он взял Ларису за грудь, надел резинку на шишку, перевернул женщину на бок, смочил пальцы слюнями, смазал самую узенькую дырочку и одним движением вставил в нее член. Только тут Лариса поняла потайной смысл выражения «ебет до глазной слезы».
Аякс ебал Ларису во все дырочки еще час. За этот час Лариса кончила три раза, выпила две бутылки вина и сделала Аяксу предложение. Аякс обещал подумать. Когда второй час оплаченного времени истек, в сауну вошла сутик. Ей открылась впечатляющая сцена. Пьяная Лариса Барбарисова стояла на коленях и умоляла Аякса уехать к ней. Аякс надевал ботинки и говорил «ну-ну».
Очнулась Лариса Барбарисова поздним вечером того же дня в своей большой пустой кровати. У нее болела челюсть и попа. От кожи пахло Аяксом Теламонидом. На хуй такой отпуск, подумала она свинцовой головой и нашарила пачку «Бонда». Позвоню утром Михал Борисычу, надо возвращаться на работу. Не ходила в отпуска, нехуй начинать.
Лариса Барбарисова рассуждала здраво. Второго Аякса Теламонида она бы вряд ли пережила.
Тем более что первый Аякс Теламонид позвонит ей рано утром. Штукатурщицы – состоятельные женщины, надо, блядь, понимать.
Тридцатилетний красивый и стройный Виктор женился на тридцатилетней красивой и стройной Лене. Он был писателишко, она – инженер. Еще не союз меча и орала, не настолько противоестественно, но какого-то утконоса их пара напоминала. Известно, утконоса созиждет Бог. Только ему под силу смешать утку, рыбу, ехидну, бобра и петуха, чтобы на выходе получилась живая тварь. Брак Виктора и Лены созиждел животный секс. Если говорить языком религиозного рыцарства, то их девиз звучал бы так: «Нет Бога, кроме секса, и похоть пророк его!» Однако Виктору этого было мало (писателишко!). Ему хотелось близости душевной, тонкой, хотелось разговоров о литературе, хотелось, чтобы жена полюбила книги, в том числе и его, хотелось поэзии, полной такой гармонии, словесной эротики, как в романах Фаулза. Короче, Виктор долго думал, как подсадить красивую, практичную, чувственную и решительную женщину, не боящуюся жить и действовать, на пассивное времяпрепровождение с возможностью пожить чужой выдуманной жизнью и попереживать, дабы потом переживания обсудить.
Скажу сразу – Лена читать умела и даже любила, но не художественную литературу. Она ее звала «художкой». Виктор это обидное слово впервые услышал в следующем контексте. Лена вышла из туалета, зашла в комнату и свалила на кровать штук десять книг. В кровати лежал Виктор. Он вопросительно и удивленно воззрился. Лена пояснила: «Разберись уже со своей художкой, весь туалет завален». Кто-то может воскликнуть – как же он на ней женился? Называть литературу – художкой! О чем с ней говорить? Бред!