– Он был хорошим пилотом и заботился об этом корабле и обо всех, кто на нем находился, – сказал Чжан. Он пристально вглядывался в поверхность кости, словно мог что-то там прочесть. Потом поднял глаза на Петрову.
Она слегка вздохнула и подошла к нему. Взяв кость в руку, она зажмурилась и закончила надгробную речь:
– Даже в смерти он хранил наши жизни. Мы стали лучше, потому что знали его. Я думаю… Я думаю, что, будучи пилотом, он был бы благодарен за то, что его упокоили именно так. Плут, ты можешь?..
Робот проскочил вперед и открыл шлюз. Он уже подготовил все к церемонии: положил на пол летную куртку Паркера и пару его ботинок. Петрова осторожно положила останки на самую мягкую часть куртки.
На мгновение она присела рядом на корточки, поглаживая пальцами кость. Затем вышла из шлюза и коснулась кнопки, закрывающей внутренний люк.
– Прощай, Сэм, – произнесла она.
Плут открыл внешний люк шлюза. Воздух вырвался наружу, а вместе с ним и вещи. Через мгновение Плут закрыл люк и выровнял давление в шлюзовой камере.
– Ладно, – сказала Петрова. Она прислонилась к стене коридора, прижалась лицом к пластиковой обшивке переборки, прикрывая телом искалеченную руку. Она чувствовала себя уязвимой, беззащитной. Плут понемногу учился читать язык человеческого тела. В отличие от позы, ее голос был ровным, серьезным и безэмоциональным.
– Ладно, за работу.
– Транспорт находится на расстоянии ста семидесяти девяти километров и приближается.
Голос в наушниках принадлежал Актеону. Петрову все еще пугало, что это говорит искусственный интеллект – а должен был быть Паркер. Раньше именно Паркер говорил подобные вещи.
Она стиснула зубы и признала, что получила информацию.
Она стояла на корпусе «Артемиды», держа в руках все тот же самый медицинский лазер, который они использовали против «Персефоны», только теперь он был зажат подмышкой рабочей руки, а больная была внутри скафандра. Она контролировала оружие хуже, чем в прошлый раз. Прицеливаться придется гораздо тщательнее.
Времени на поиски лучшего оружия не было. Лазер позволил ей почувствовать себя немного сильнее, немного лучше, чтобы защитить себя. Она полагала, что уже одно это стоило хлопот.
– Плут, видишь что-нибудь еще?
Для нее транспортник был просто яркой точкой, стоящей совершенно неподвижно в черном небе. Однако его глаза были гораздо острее, чем у нее.
Робот забрался на сенсорную капсулу и быстро пожал плечами.
– Это транспортник. Он выглядит точно так же, как «Артемида». Я могу прочитать название, начертанное на его корпусе. Он называется «Алфей»[27].
– Это соответствует записи в моей базе данных, – сказал Актеон.
– Десятиместный транспортник, построенный примерно в то же время, что и «Артемида». Его конфигурация идентична нашей.
Петрова вспомнила, как Паркер говорил ей, что встречный корабль был не просто похож на «Артемиду», он казался ее точной копией. Даже название начиналось с той же буквы. Жутковато.
– Чжан, – позвала она. – Как обстоят дела на мостике? Мы готовы?
– Если нам нужно двигаться, мы можем двигаться. Во всяком случае, двигатель работает. Актеон представил симуляцию полета, картинка мрачновата. Плут не то чтобы починил «Артемиду». Он просто соединил все проволокой и клеем.
– Эй, – запротестовал робот, – я сделал все, что мог.
– Никто не утверждает обратного, – успокоила его Петрова. – Чжан, ответь на мой вопрос. Что у нас с мобильностью? На самом деле.
– Похоже, мы сможем продержаться пару часов, прежде чем буквально развалимся на куски. «Прихрамываем» – я бы это так назвал. Мы никак не сможем оторваться от транспортника, если он решит нас преследовать.
Она кивнула сама себе.
– Актеон, изменилась ли скорость «Алфея» с тех пор, как я спрашивала в последний раз?
– Боюсь, что нет, лейтенант, – ответил искусственный интеллект. Его этот факт не особенно испугал, но Петрова была напугана. – Сейчас корабль находится в ста сорока одном километре от нас и приближается.
– Если он идентичен нам, то у него нет никакого оружия, – сказала Петрова.
– У «Персефоны» тоже не было оружия, пока они не выкатили пушку и не забросали нас ямсом, – заметил Плут. – И я полагаю, что на «Алфее» в грузовой декларации есть медицинский лазер. Что, по-твоему, сейчас будет?
– Я думаю, что искусственный интеллект «Алфея» – и, скорее всего, его экипажа – заражен василиском. Как и на «Персефоне». Они прилетят, чтобы либо заразить нас, либо съесть, а скорее всего – и то и другое.
Чжан выбрал этот момент, чтобы вмешаться:
– На самом деле мы не знаем, захотят ли они нас съесть. Актеон был заражен другим штаммом василиска, который заставлял его чувствовать себя нечистым, а не голодным. И оба они отличаются от Красного Душителя, которого я видел на Титане.
– Как вы думаете, сколько различных версий вируса может существовать? – спросила Петрова.
Она почти слышала, как Чжан пожал плечами.
