Чжан перешагнул через осколки и пошел дальше. На этот раз он успел остановиться, прежде чем наступил на следующее предметное стекло. И на следующее, и на сотни таких же, усеявших пол перед ним. Они высыпались из пластиковой коробки. Рядом ровными рядами стояли другие. Он поднял коробку и проверил, но она оказалась без этикеток. Что коробка с образцами здесь делает? Много коробок. Все целы, в каждой – сотни образцов. Ни одной пометки, ни единого указания на то, откуда они взялись или зачем были подготовлены.
Сверху на куче коробок стояла небольшая банка, наполненная формальдегидом, с плотно закрытой крышкой. В ней находился фрагмент человеческой поджелудочной железы. Она была аккуратно вырезана, предположительно скальпелем.
Рядом располагался люк на камбуз. Он был закрыт, но табличка рядом показывала, что разблокирован.
– Ундина, – задал вопрос Чжан, – в камбузе не опасно?
– Я не знаю, как ответить на этот вопрос, – сказал корабельный искусственный интеллект. – Пока мы не найдем и не уничтожим паразита, ни одно место на этом корабле нельзя считать безопасным.
Чжан глубоко вздохнул.
– Я не об этом. Меня беспокоит, что там зомби и, если я открою люк, они вывалятся наружу и попытаются меня съесть.
– Единственный человек на камбузе – доктор Течеп, – ответила Ундина. – В последний раз, когда я с ним разговаривала, он был вполне разумен. Я бы не стала относить его к зомби.
– Справедливо, – согласился Чжан и нажал на кнопку. Люк отъехал в сторону, открыв взору помещение, которое заставило Чжана отступить.
Это всего лишь камбуз, сказал он себе. Широкое помещение с одним большим столом в центре. В стены встроены дозаторы с едой и развлекательные консоли, десять человек могли с комфортом здесь разместиться.
Вот только теперь камбуз был превращен в некое подобие склада медицинских образцов. Каждая плоская поверхность была заставлена банками, подобными тем, что он видел снаружи, аккуратно сложенными в высокие пирамиды. В каждой банке размещался кусочек какого-нибудь органа. Он сразу узнал почки, печень, селезенку. Фрагменты костей всех возможных форм – изогнутые пластины черепа, тонкие срезы бедренной кости, коллекции крошечных, свободно плавающих косточек, извлеченных из внутреннего уха. Ни один орган или кость не были представлены целиком. Каждый экземпляр, который он видел, был разрезан, распилен на мелкие кусочки, препарирован.
Идеально, профессионально сохранен.
Над главным столом парили экраны, демонстрируя снимки МРТ, черно-белые изображения анатомии человека. На одном из экранов миллиметр за миллиметром было показано строение головы: железы, носовые пазухи, внутреннее строение глазных яблок. На каждом свободном участке стены наклеены распечатанные рентгеновские снимки – яркие изображения костей и слабые тени мягких тканей. Профессиональным взглядом Чжан осмотрел снимки и образцы в поисках патологий, любых признаков повреждений, болезней или врожденных уродств. Однако все, что он видел, выглядело здоровым.
По крайней мере, пока не было разрезано на части.
Главный стол в центре комнаты представлял собой гигантскую пирамиду из законсервированных органов и тканей: печень, разрезанная на фрагменты, желудок, легкое. Большие емкости были заполнены листами кожи, нарезанными так тонко, что слои дермы плавали отдельно друг от друга. Баночек и бутылочек с образцами было так много, что Чжан не знал, куда смотреть в первую очередь, пока не уловил намек на движение. Что-то за прозрачным пластиком сдвинулось, всего на волосок.
Одна из банок грохнулась на пол и раскололась, жидкость хлынула на пол, к ботинкам Чжана. Он в страхе отпрыгнул назад и, возможно, повернулся бы и побежал с криком, если бы в этот момент кто-то не заговорил:
– Пожалуйста, – умолял мягкий шелестящий голос. Он был таким слабым, таким жалким, что Чжан не мог понять, кому он принадлежит – мужчине или женщине. – Помогите. Я должен… закончить эту процедуру, но… у меня нет оборудования.
– Доктор? – тихо позвал Чжан, словно боясь помешать какой-то тонкой операции. – Доктор Течеп?
– У меня осталась только одна… рука, понимаете, и…
Похоже, у доктора не хватило сил договорить.
Осторожно, чтобы не завалить пол образцами и рентгеновскими снимками, чтобы не наступить на то, что вылилось из упавшей банки, Чжан пошел в обход стола, чтобы наконец увидеть доктора. Когда он это сделал…
– О, черт, – сказал он, не удержавшись. – О, черт, нет.
Тем временем Плут встретил нового друга.
– Меня зовут Ворчун. – Робот висел вверх ногами под потолком в тесном холодном коридоре серверного отсека, где размещались и обслуживались центральные процессоры Ундины. – Я сам выбрал это имя.
– Мне нравится, – сказал Плут.
Ворчун напоминал краба с десятью ногами, двумя огромными клешнями и дюжиной глаз, закрепленных на шарнирах. Его панцирь был напечатан из белого пластика с блестящим покрытием. Цепляясь за потолок, он то и дело погружал конечность в сервисные панели, проверяя одну за другой технологические схемы Ундины.
– Ищешь что-то конкретное? – спросил Плут.
