– Мне больно, – перебила она. Она не была уверена, что хочет услышать, и не знала, чего боится. Однако что-то в его манере поведения подсказывало ей, что он хочет сказать что-то… болезненное. – Мне сейчас очень больно. Я так понимаю, Чжан напичкал меня лекарствами?
– Самыми лучшими, – сказал Паркер. – Черт, он преодолел себя, чтобы тебя спасти. Чуть не набросился на меня с кулаками. Когда он вернулся, то стоял на своем до последнего – говорил, что у него приказ и он будет его выполнять. Я угрожал двинуть ему, пытался отстранить от должности – ему все нипочем. Не потому, что он боялся вернуться, а потому, что ты запретила ему. У парня есть стержень.
Она улыбнулась.
– Он полон сюрпризов. Как же ты в конце концов его переубедил?
– Никак. По сути, все решил Плут. Робот сказал, что хочет вернуться и забрать тебя, сказал, что не думает, что мы сможем выбраться отсюда без тебя. Когда Чжан увидел, что мы вдвоем решились на спасательную операцию, он просто кивнул и сказал, что все в порядке – он не позволит нам погибнуть.
– Он умный парень. У него есть лекарство от василиска, представляешь? Он придумал лекарство. Если оно работает как надо, он станет самым важным человеком на этом корабле, а может, и во всей системе. Он уже опробовал его на Актеоне?
– Еще нет, – ответил Паркер. – Я попросил его подождать, пока ты проснешься.
Она покачала головой. В этом было что-то неправильное.
Время, проведенное на «Персефоне», изменило ее представление о происходящем, но… но до того, как они перешли на корабль-колонию, у них уже оставалось мало времени. Они отложили все дела только для того, чтобы она немного поспала?
– Что? У нас нет на это времени! Транспортник будет здесь через… через… сколько времени? Сколько у нас времени до его прибытия?
– Около четырех часов, – отозвался он. – Послушай, постарайся расслабиться. Мы делаем все, что в наших силах. Просто… пока не починили Актеона, есть кое-что…
Его голос прервался. Она открыла глаза, посмотрела на него и увидела, как он покраснел. Словно думал о чем-то ужасном.
– Что? – спросила она. – Что может быть важнее, чем запустить Актеона?
Но он лишь покачал головой и отвел взгляд.
– Это займет всего минуту. Нам просто нужно кое-что обсудить, – сказал он. – До запуска Актеона, понимаешь?
Она не понимала. Но прежде чем успела спросить, люк открылся, и в каюту ворвался Чжан. Он выглядел немного взбешенным, немного встревоженным, но при этом улыбался ей.
– Как поживает мой пациент? – осведомился он.
– Я в сознании, – ответила она.
Она подумала было попросить его уйти. Паркер пытается ей что-то сказать, и им надо побыть вдвоем. Но времени на это не было. Что бы ни угнетало Паркера, это вопрос второстепенный. Потому что время наконец-то пришло. Она сделала то, что так долго откладывала. Посмотрела на руку – руку, на которую старалась не смотреть с момента пробуждения.
Теперь у нее нет выбора. Она должна узнать.
Медленно, осторожно она повернула голову и посмотрела на руку.
Рука все еще была на месте.
Она боялась, что рука исчезнет совсем. Что Эвридика отгрызет ее или что она настолько повреждена, что придется ампутировать. Но вместо этого она просто затянута в гипс.
Идти мелкими шажками, да? Радоваться малому, да? У нее все еще есть рука. Или что-то похожее на руку.
Чжан присел на край кровати.
– Не возражаете, если я взгляну? – спросил он.
Петрова глубоко вздохнула и кивнула.
Он осторожно снял гипс. Казалось, руку держали десятки крошечных ручек. По мере того как одна за другой освобождались воздушные ячейки внутри гипса, стало казаться, что она могла бы снова пошевелить рукой, если бы захотела, но ей очень этого не хотелось. Как будто она знала, какую боль испытает, если хоть немного пошевелится.
Она постаралась не морщиться, когда Чжан открыл верхнюю часть гипса возле ее плеча и просунул внутрь пальцы. Сантиметр за сантиметром он скатывал гипс вниз, обнажая все больше и больше плоти. Рукав комбинезона был отрезан, кожа была очень бледной, кое-где на бицепсе запеклась кровь.
До локтя все выглядело нормально. Она старательно сдерживала дыхание, пока он натягивал гипс на сустав.
Ниже локтя…
– Выглядеть будет плохо, – предупредил Чжан. – Такие травмы всегда выглядят плохо. Не паникуйте. Хорошо?
Он открыл оставшуюся часть гипса, и она посмотрела… и ей пришлось отвернуться. Ей пришлось не смотреть. Она пялилась в стену невидящим взглядом довольно долго.
Это была не рука.
Руки больше не было. Вместо нее – какая-то абстрактная конструкция.
Фарс на тему человеческой анатомии. Казалось, костей гораздо больше, чем следовало. Они проступали сквозь изуродованную, покрытую синяками плоть, торчали из сгустков засохшей крови.
– Вот черт, – простонала она, и горячие слезы потекли по щекам.
– Все заживет, – сказал Чжан. – И мы проведем восстановительную терапию. Я не собираюсь говорить, что вам повезло, – сейчас это прозвучит непристойно. Но нервы в основном не повреждены. Кости срастаются, а мягкие ткани регенерируют. Станет лучше.
– Как долго? – спросила она.
