– Я сказал ему, – продолжил Чжан, – что нам угрожает опасность быть скомпрометированными тем, что транслирует василиск. Какой бы вектор ни использовал возбудитель инфекции. Я сказал Актеону, что, возможно, мы – люди на «Артемиде» – можем заразиться. Затем я немного повозился и внес некоторые изменения в его пассажирскую декларацию. Я сказал ему, что слово «пассажир» может означать всех людей на «Персефоне», поскольку они находятся так близко. Затем я добавил всех людей на приближающемся транспортнике и военном корабле, и все корабли в системе Рая, и всех колонистов на планете, и всех людей на Земле и в Солнечной системе… – Он остановился, чтобы перевести дыхание.
– Вы сказали Актеону, что каждый человек во всем мире – один из его пассажиров?
– Да. То есть в метафорическом смысле. Я сказал ему, что он отвечает за их безопасность. Это займет много его вычислительной мощности, чтобы найти способ защитить всех.
– Это просто великолепно, – сказала Петрова.
Чжан открыл было рот, словно собираясь что-то ответить. Казалось, он очень удивился комплименту. Через секунду он закрыл рот, а затем весело улыбнулся ей. Так, словно впервые увидел в ней человека.
– Это довольно рискованно, – заметил Плут. – Мы не знаем, как Актеон воспримет такую ответственность. Он может решить, что лучший способ защитить вас – погрузить обратно в криосон и не выпускать. Или что лучший способ защитить человеческую расу – это убить всех до того, как люди успеют заразиться.
– Ох, – выдохнула Петрова. – И никто не подумал об этом перед тем, как мы послали импульсный сигнал?
Нет, конечно, не подумали.
– Кажется, работает, – подал голос Паркер. – А значит, мне очень, очень нужно прямо сейчас кое-что сказать.
– Почему ты думаешь, что работает?
Паркер обвел рукой помещение. Петрова лишь через секунду поняла, что он предлагает ей взглянуть на скрюченные деревья вокруг них, на фруктовый сад – визуальное представление болезни, которая охватила мостик. Сад становился все прозрачнее, все менее реальным. Деревья выглядели так, словно их сгенерировала менее мощная графическая программа, чем раньше, – менее красочными, более угловатыми. Затем, одно за другим, они начали усыхать и исчезать. Кучи листьев с острыми краями падали на палубу.
– Как осенью, – сказала Петрова, понимая, что никто на «Артемиде», вероятно, никогда не видел настоящего леса в любое время года. – Вот черт. Думаю, и правда работает.
Пожалуй, самое впечатляющее последствие изменений – на мостике снова появились обзорные экраны. Они, конечно, всегда там были, но темная листва их заслоняла. У Петровой перехватило дыхание, когда она поняла, что с того места, где она стоит, видна планета.
– Смотри, – сказала она, бросаясь к окнам. Рай-1 был совсем близко. Размером не больше, чем ноготь ее большого пальца, но
– Можем ли мы… можем ли мы и правда долететь? – спросила она.
Позади нее лес почти исчез. Мостик возвращался к своему первозданному виду. Она ожидала услышать высокочастотный гул, переходящий в крещендо, или, может, фонтаны искр, вырывающиеся из компьютеров. Вместо этого иллюзия темного леса просто растаяла, и на ее месте она увидела кучу меха на полу в центре. Светящаяся куча начала подергиваться и поднимать в воздух длинную изящную морду. Затем появились глаза, а потом из головы выросли рога, увенчанные светящимися звездами.
– Актеон, – проговорила она. – Это Актеон…
– Петрова, – позвал Паркер. – Саша! Послушай. Просто послушай меня секунду.
Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Он выглядел… грустным? Возможно, сожалеющим. Но в основном очень, очень грустным.
– В чем дело? – спросила она.
– Мне нужно тебе кое-что сказать. Я думал… что понимаю, что происходит.
– Что? Где, на «Артемиде»?
Он покачал головой. Казалось, ему отчаянно хотелось высказаться, но в то же время он был слишком напуган, чтобы произнести хоть слово. Он потер лоб.
– Я думал, это второй шанс. Когда-то я испортил свою жизнь и так и не смог стать пилотом, каким хотел быть. Я думал, что «Артемида» – это мой шанс на искупление. Теперь, кажется, я понимаю. Дело не во мне. Дело было не во мне. Ты должна знать… ты должна знать, что я…
Но тут произошло сразу две вещи, которые она не могла переварить одновременно. В конце концов, она не была компьютером.
Она отреагировала на первое: Актеон выбрал этот момент, чтобы подняться на ноги и высоко поднять рога.
– Искусственный интеллект корабля готов к работе, – сказал он. – Я готов исполнять ваши приказания, капитан.
Все было бы замечательно, если бы не… если бы не…
В этот момент произошло еще одно событие: Паркер исчез. Он не потускнел, не взорвался или что-то в этом роде. Он просто перестал существовать, как только что выключенный свет.
Чжан не имел ни малейшего понятия, что происходит.
