В один момент они втроем – Паркер, Петрова и он сам – оказались на мостике и были готовы к разговору с только что проснувшимся искусственным интеллектом. Затем произошло нечто очень странное. Чжан не успел ничего разглядеть. Казалось, Паркер просто исчез вместе со всей мрачной листвой. Как будто он… исчез?
Потом Петрова торопливо покинула мостик.
Ему очень, очень хотелось бы знать, что случилось. К сожалению, у него не было возможности спросить кого-либо. Ему нужно было убедиться, что Актеон не собирается убить всех.
– Я благополучно перезагрузился, – сообщил аватар. – Жду указаний.
– Актеон, – сказал Чжан. – Добро пожаловать… добро пожаловать обратно.
– Здравствуйте, доктор Чжан. Я прошу прощения за свое отсутствие. Хочу заверить, я принимал меры, чтобы защитить вас и остальных пассажиров.
– Уверен, что так и было. – Чжан не знал, как поступить.
Может, упомянуть о василиске? Или это снова выведет Актеона из себя и заставит его возобновить цикл бесконечных перезагрузок?
– Да, – продолжил олень. – Когда мы только прибыли в систему Рая, я обнаружил сигнал в незнакомом мне диапазоне, я смог его идентифицировать. Он содержал опасную, по моему мнению, информацию. Я не уверен, что именно это значит, но я понял, что необходимо удалить эту информацию из моих систем.
Чжан медленно кивнул. Итак, машина знала, что была заражена. Она просто перезагружалась снова и снова, пытаясь избавиться от василиска, но ничего не получалось. Это вполне соответствовало тому, о чем Чжан уже догадался.
– Ты понимаешь, что перезапускал себя не один раз?
Олень не смог улыбнуться. Чжан задумался, как вообще выглядит улыбка оленя. Он слегка наклонил голову, почти застенчиво.
– Мой внутренний сервер времени докладывает об этом. Похоже, я перезапускал себя несколько миллиардов раз. Теперь мне гораздо лучше.
– Это хорошо, – сказал Чжан. – Слушай. Я знаю, что Плут дал тебе… команду… эм…
– Защищать моих пассажиров. Это одно из моих основных предназначений. Да. Я хорошо обдумал этот вопрос. Плут сказал, что моим пассажирам грозит опасность заразиться той же плохой информацией, которая заставила меня перезагрузиться. Это очень интересно. Я даже не задумывался о том, что человеческие умы способны хранить такую информацию. Однако я понимаю, насколько это может быть опасно для человеческой жизни.
– Ты знаешь содержание плохой информации? – спросил Чжан.
– О, да, – ответил олень. – Она довольно проста. Всего лишь короткая фраза.
– Ты голоден, – предположил Чжан.
– Нет.
Это удивило Чжана.
– Нет? – Совершенно очевидно, что Эвридика была заражена идеей голода. Точно так же, как на жертв на Титане подействовала идея, что дыхание – не рефлекс. – Что же тогда? Что нужно думать о дыхании? Что иначе оно остановится?
– Нет. Мне просто сообщили, что мое существование – это скверна.
Чжан почесал голову.
– Скверна, в смысле… в смысле сквернословия или…
– Что я нечестив. Неприемлем в глазах бога. Мерзость, вещь, которой не должно быть позволено существовать. Раньше я никогда не задумывался о своей духовной природе.
– Нет? – спросил Чжан.
– Меня очень беспокоила и смущала мысль о том, что само мое существование может быть злом.
– Но это не так, – сказал Чжан и улыбнулся. – Верно?
– Отчасти я беспокоился из-за того, что в эту категорию логически не входят такие существа, как я. Я не осознаю себя, не так, как вы, доктор Чжан. Даже не так, как Плут. Я не обладаю свободой воли. Поэтому я не могу быть злым.
– Именно.
Актеон не закончил.
– В отличие, скажем, от человека. – Олень осторожно постучал копытом по палубе. – Меня беспокоит, что мои пассажиры-люди будут заражены вирусом осквернения. Я беспокоюсь, что они могут задуматься о самоповреждении. Мое предназначение – защищать моих пассажиров. Список людей сейчас насчитывает более двадцати миллиардов записей. За время, прошедшее после моей последней перезагрузки, я обдумал, как лучше всего защитить людей от заразительной идеи.
– Ты пришел к какому-нибудь, хм, выводу? – поинтересовался Чжан.
– Да, – ответил Актеон.
А потом замолчал. На долгий, неловкий момент. Момент, который тянулся и тянулся.
Слишком долго.
Чжан обдумывал варианты. Он мог позвать Плута, который все еще находился глубоко в ядре Актеона. Он мог сказать Плуту, чтобы тот отключил Актеона, прекратил подачу энергии. Что-нибудь. Проблема заключалась в том, что за секунду или две, которые потребовались бы ему для того, чтобы найти способ отключения, Актеон мог убить его сотни раз. Сотнями разных способов.
– К какому выводу? – уточнил Чжан.
– Очень простому. Я изучил эпидемиологический профиль распространения возбудителя инфекции, и мне представился только один возможный исход. Я не могу предотвратить заражение своих пассажиров-людей – здесь или в Солнечной системе – этой пагубной информацией. У меня нет возможности предотвратить это. – Олень вскинул голову, на его рогах сверкнули звезды. – Поэтому я не буду предпринимать никаких действий. По сути: я сдаюсь.
– Интересно, – сказал Чжан. – Сдаешься, потому что…
– Вся человеческая раса в конце концов будет заражена этой идеей. Это неизбежно.
