Его переполняет любовь к Роджеру, Фредди кажется, что сейчас он настолько очевиден, что ничего невозможно скрыть, он хочет поскорей убежать к себе, чтобы не натворить очередных глупостей, но Роджер до боли хватает его за запястья и не даёт двинуться с места. В глазах его снова плещется всепоглощающий страх.
— Не уходи, пожалуйста, я знаю, это глупо, но побудь сегодня со мной, — просит Роджер, и он до того открыт сейчас и уязвим, что Фредди просто не в силах отказать. Роджер редко позволяет себе быть слабым, и только рядом с ним.
— Хорошо, я посижу тут, — мягко улыбается Фредди и присаживается на край кровати, но Роджер отрицательно качает головой и сдвигается немного в сторону, утягивая Фредди в горизонтальное положение.
Фредди позволяет. После близости, которая была у них, ему всё ещё не по себе быть к Роджеру так близко, вкус его губ, мягкость его кожи — всё это слишком ярким пятном горит в памяти, но Роджер сейчас нуждается в его поддержке, и это куда важнее, чем всё остальное.
Они лежат довольно близко друг к другу, и Фредди боится пошевелиться, ему кажется, что после случившегося Роджер больше не будет доверять ему как прежде, но через несколько секунд он чувствует, как тот накрывает его ладонь своей и осторожно, словно боясь спугнуть, переплетает их пальцы. Фредди выдыхает, и облегчение накрывает его с головой, он прикрывает глаза, вслушиваясь в то, как выравнивается дыхание Роджера, и нежно поглаживает большим пальцев тыльную сторону худой ладони, пока сам не проваливается в глубокий, спокойный сон.
1996
Роджер смотрит, как бронза отливает заходящими лучами солнца, отражаясь в розовато-голубой воде. Фредди величественно возвышается над ним, навеки застыв в своей излюбленной позе; теперь он будет жить вечно, в своём любимом месте у берега большого озера, раскинувшегося прямо у его ног. Роджер готов кинуть к этим ногам всё что угодно, вот только Фредди это больше не нужно, и оттого весь этот фарс не приносит ему ничего, кроме невыносимой, разрывающей на части боли.
Журналисты разъезжаются кто куда, как только «шоу» подходит к концу — Роджер не может назвать это как-то иначе, он лично заплатил за возведение этого монумента, но до сих пор не понимает зачем. Впрочем, последние пять лет он живёт на автомате и давно не ищет смысла в своих поступках. Может быть, он просто хотел постоять с Фредди рядом, в полной мере не осознавая всю нелепость подобных желаний.
На самом деле Роджер даже рад, что им не позволили поставить памятник в Лондоне, эти люди не заслужили смотреть на Фредди после всего, что говорят о нём, распуская грязные слухи и выливая на него столько грязи, что хочется взять ружьё и ворваться в ближайшую телерадиостудию, чтобы прикончить этих ублюдков. Роджер всё ещё должен защищать Фредди, тем более теперь, когда сам он уже не в силах себя защитить.
Люди расходятся постепенно, и только когда толпа растворяется в вечерних улочках Монтрё, Роджер понимает, насколько он зол, разочарован и убит.
Он ненавидит этот мир, эту чертову Вселенную за то, что Фредди теперь — лишь кусок дорогого сплава, что Фредди — это песни, записи концертов, старые полароидные фотки и воспоминания. Роджер злится на себя за то, что не сказал, не сделал так многого, а самое главное — не защитил. Роджер охренеть как сильно злится на Фредди, ведь он, чёрт возьми, обещал, что с ним всё будет хорошо.
— Вот оно твоё «хорошо», мудак?! — отчаянно кричит Роджер, задирая голову вверх, он хочет хотя бы на одну секунду утонуть в теплоте тёмных кофейных глаз, но видит перед собой только красивое лицо, мастерски вылитое из бронзы.
Ведь это всё иллюзия, Фредди тут нет, и куда бы Роджер ни пошёл, он не сможет найти его. Фредди нет нигде, и это страшнее всего.
— Ненавижу тебя, ненавижу, — Роджер давится слезами и бьёт кулаком прямо по каменному пьедесталу, на котором «стоит» его друг, оставляя на сером цементе капли крови.
Он не может успокоиться, зря он вообще поехал сюда — тут каждая улочка напоминает ему о Фредди. Роджер почти как наяву видит, как Фред, вышагивая от бедра, выходит из-за поворота. Он трёт мокрые от слёз глаза — и галлюцинация исчезает, растворяясь в тёплом ветре и утопая в воде.
— Пусть это будет сном, прошу, я устал, я хочу проснуться, — словно сумасшедший шепчет Роджер и жмурится до разноцветных пятен перед глазами.
Ему на плечо ложится тёплая ладонь, и Роджер доходит до пика своего безумия, когда понимает, что реально готов поверить в то, что это Фредди.