Но Фредди здесь, конечно же, нет. Брайан сморит на него печальным, уставшим взглядом, он вымотан и выжат как лимон, и Роджер не хочет волновать его ещё больше, в конце концов, Брайан это единственное, что осталось у него от прошлой жизни. Теперь Роджер ценит его как никогда сильно, потому что Queen — это только они двое, они тоже частичка Фредди, и только это даёт Роджеру смысл существовать. Каждое утро он просыпается с надеждой, что сегодня его мучения закончатся, но прошло уже пять лет, а он всё ещё топчет эту грёбаную землю и только ради Брайана не лезет в петлю. Он не имеет права оставить его одного, Брайан этого не переживёт.
— Ему бы понравилось, Роджер, — мягко и немного грустно произносит Бри.
Его грусть стала светлой, такой, какой она становится со временем, когда ты принимаешь неизбежное и всё, что тебе остаётся, это тёплые воспоминания. Брайан смирился, Роджер всё ещё нет.
Он бы и рад, но в его доме всё ещё стоит бутылка любимого шампанского Фредди, он каждый день покупает сырные бисквиты, хотя терпеть их не может, а ещё Роджер ждёт, он знает, что Фредди больше никогда не придёт, но не меняет замки, потому что у Фредди есть запасной ключ.
— Думаешь? Он был бы в ужасе от этой лживой, пафосной церемонии, — горько усмехаясь, бросает Роджер и отворачивается к воде, вдыхая свежий озёрный воздух.
— И где тут ложь, Роджер? Мы все любим Фредди, разве нет? — спрашивает Бри, и в его голосе проскальзывают нотки раздражения.
— Да во всем, чёрт возьми! Этот хренов кусок бронзы, образ Фредди, — это всё, что осталось от него, и все вокруг думают, что это нормально, что так и должно быть, но они ни черта не понимают, насколько это ужасно! — не стесняясь никого, кричит Роджер, благо уже поздний вечер и мало кто обращает на них внимание.
— Я понимаю тебя, он и мой друг тоже, и то, что на самом деле его здесь нет, это действительно ужасно, но так нельзя, Роджер, ненависть ко всему миру не даст тебе ничего, — как всегда с присущей ему мудростью заявляет Брайан.
— А мне больше ничего и не нужно, — Роджер никогда не считал себя религиозным, но каждый день с восемьдесят шестого он просит Бога помочь Фредди.
Он обещает отдать взамен всё что угодно, но вот они тут, и за их спинами всего лишь памятник, Роджер посылает Бога на хрен и зарекается просить о чём-то его снова.
— Мир не виноват в том, что произошло, — Брайану больно слышать всё это, он не встречал людей жизнелюбивей Роджера, а сейчас от него осталась лишь серая тень.
— Хрен там, Брайан, этот убогий мир сделал с ним это и продолжает делать, обливая его грязью изо дня в день, какого чёрта им ещё нужно? Его уже нет, чего ещё они хотят? Они пишут, что он сам виноват в том, что произошло, что он был дешёвой потаскухой и лез в койку к первому встречному, они говорят, что он был жалким наркоманом, готовым за дозу на что угодно, но никто из них не знает его, мой Фредди не был таким! — Роджер сам не понимает, почему он использует это собственническое слово, возможно, это не правильно, но Фредди был его другом, примером для подражания, его стимулом становиться лучше, он, чёрт возьми, был его миром, его звездой, которая светила так ярко — и так же ярко сгорела и погасла, оставив Роджера одного среди холодного вакуума. — Мой Фредди был отзывчивым и добрым, он готов был согреть своим теплом весь этот мир, который никогда не заслуживал его, он был робким и застенчивым, он был настоящим, в отличие от всех остальных, — Роджер не понимает, зачем он говорит всё это Брайану, ведь тот знает Фредди не хуже него самого, и, наверное, это глупо, но Бри стирает слёзы с щёк и сгребает Роджера в объятия, крепко прижимая к себе.
И эта забота ломает Роджера похуже любого сурового слова, он утыкается в чужое плечо и плачет, он думал, что слёз больше не осталось, но они всё льются и льются, а рубашка Брайана становится мокрой. Они так и стоят на берегу озера, а над ними, укрытый вечерними сумерками, возвышается Фредди.
Роджер успокаивается лишь спустя полчаса. Он вытирает мокрые от слёз щёки и смотрит в такие же заплаканные глаза Бри. Этот день был тяжёлым для всех, и эмоции просто взяли верх.
— Пойдём в отель, завтра вылет в семь утра, — говорит Брайан немного хрипловатым голосом.
Роджер отрицательно качает головой:
— Я побуду тут немного.
Брайан подозрительно прищуривает глаза.
— Не беспокойся, топиться не буду, — «хотя очень хочется», думает Роджер.
Брайан несколько раз оглядывается, прежде чем уйти, а Роджер молча садится на холодный асфальт, прислоняясь спиной к памятнику Фреда. Он просто сидит молча, курит и слушает, как шумит вода, Роджер теперь понимает, почему Фредди так нравилось здесь.
— Ты звал меня прогуляться по набережной, и вот я здесь, — горько усмехаясь, говорит он.
Город уже опустел, а на улицах становится совсем холодно.
— Вечно я опаздываю, а ты ведь говорил «ставь будильник».
Роджер с трудом поднимается на ноги — они занемели и совсем не слушаются.