Фредди чувствует себя неуютно на этой большой кровати. Всё кажется чужим и неправильным, наверное, будь с ним сейчас его коты, заснуть было бы проще. Фредди ловит себя на абсолютно неправильной мысли, что по своим кошкам он скучает куда больше, чем по людям, что остались в той жизни. Интересно, в этом новом мире он может завести котов? Хотя бы парочку, ну ладно, может быть, трёх, если будет такая возможность? Фредди пока не видел тут никаких животных, но надеется, что семейство кошачьих не вымерло в этом времени. Он предполагает, что здание, в котором они сейчас находятся, скорей всего что-то вроде больницы или центра реабилитации, поэтому животных тут нет. Одно ясно: сон пока что даже не думает приходить. Фредди почти уверен, что, обратись он с этой проблемой к Вайноне, она обязательно поможет ему уснуть, в будущем вряд ли люди страдают от бессонницы, но Фредди не хочет этого, за время своей болезни он почти забыл, что значит засыпать в здравом уме.
Он ещё какое-то время лежит, просто рассматривая потолок, пока панель возле двери не загорается и он не видит Роджера, мнущегося у него под дверью. Звук у видео тоже имеется, хоть и приглушенный, и его тонкий слух улавливает каждое слово. Фредди не может сдержать довольной улыбки, так как он неожиданно рад появлению Тейлора. Маленькая перепалка с Вайноной его забавляет: похоже, Роджер успел достать и ее, но, как обычно, не понимает, что ИИ на него обижена. В этом весь Роджер — до него всегда доходит как до жирафа.
— Открой ему, — тихо просит он.
Его просьбу Вайнона выполняет беспрекословно, двери разъезжаются, и в проёме можно разглядеть фигуру, увенчанную лохматой светловолосой головой, застывшую в нерешительности. Фредди просто чувствует кожей, что Роджер готов сбежать в любой момент как заяц.
— Фредди, ты спишь? — громким шёпотом произносит Роджер, всматриваясь в темноту, и Фредди кажется, что он даже может видеть его смущённое выражение лица. Улыбка на лице становится ещё шире, Фредди даже рад, что в комнате темно и Роджер не может видеть его.
— Уже нет, — наигранно зевая и потирая глаза, отвечает Фред. Роджеру мгновенно становится ещё более неловко. Кажется, только его тут мучает бессонница и приступы глупости, с которыми он не может справиться.
— Чёрт, извини, я не хотел будить. Я, наверное, пойду, — торопливо отвечает Роджер и пытается удрать, но Фредди вовремя останавливает замешкавшегося Тейлора.
— Стой, не уходи, — даже как-то резко бросает Фред, но быстро берёт себя в руки. — Я пошутил. Уснёшь тут.
Фредди слишком отчётливо слышит, как Роджер вздыхает с облегчением, а после юрко проскальзывает в комнату, замирая прямо около кресла и крепко прижимая к себе подушку. Роджер выглядит до того трогательно и мило, что у Фредди щемит сердце.
— Я не мог уснуть, всё думал обо всём, о том, что сегодня произошло, — мнётся Роджер и небрежно растрёпывает волосы на затылке ещё сильней. — Я, наверное, погорячился, потому что на самом деле не хотел говорить того, что сказал, и решил, что нужно извиниться.
— Так ты пришёл ко мне, чтобы извиниться? — хитро улыбается Фредди, чувствуя, что Роджер явно много не договаривает.
— Да, чтобы сказать, что я был не прав, — отвечает Роджер, переминаясь с ноги на ногу. Из одежды на нём только бельё, и Фредди всеми силами старается выбросить из головы все ненужные мысли и не опускать глаз ниже уровня его лица.
— Уверен? — напирает Фред. Он прекрасно понимает, что Роджер явился сюда не по этой причине. Роджер Тейлор никогда не извиняется, и Фредди как никто другой это знает.
— Да, — Роджер активно кивает в знак согласия, но вся бравада быстро стихает, когда даже в темноте он натыкается на пронзительный взгляд друга. Он ведь прекрасно знает, что не может врать, когда Фредди смотрит на него так. — На самом деле нет.
Роджеру всё ещё неловко. Он никогда не умел признавать своих слабостей, не научился этому даже с годами. Брайан часто говорил, что даже в шестьдесят он остался всё таким же упёртым засранцем.
— Я просто… Можно, я посижу здесь немного, я странно себя чувствую, — тихо говорит Роджер и бросает взгляд на кресло, в котором собирается провести сегодняшнюю ночь.
— Роджер, — с нажимом произносит Фредди, и Роджер сдаётся, он опускает взгляд в пол и признаётся:
— Мне страшно. Я знаю, что уже не в том возрасте, чтобы бояться не пойми чего. Но всё это — вокруг — меня пугает. Я до сих пор не могу поверить в то, что это реально, — он на секунду запинается. — В то, что ты реален.
От этих слов на сердце становится так тепло, что Фредди думает, он мог бы растопить этим жаром ледники. Он думает, что любить сильней уже просто не сможет, но сейчас ощущает, как его болезненная, убивающая любовь вдруг снова становится светлой и чистой, какой была ещё в далёкие семидесятые. Фредди словно и правда становится молодым, не только телом, но и самой своей сутью.
— Так что, если ты не против, можно, я посижу здесь? — подаёт голос притихший Роджер и уже намеревается усесться в кресло, когда Фредди улыбается и откидывает край одеяла, хлопая ладонью по кровати.
— Иди сюда.