Роджер смеётся и придвигается к Фредди ближе, переплетая свои ноги с его. Какое-то время они шутливо соревнуются, чьи ноги будут сверху, и это почему-то смешит обоих.
— Не ревнуй, ты вне конкуренции, — шутливо бросает Роджер, когда они наконец успокаиваются, а их нижние конечности сплетены так, что непонятно теперь, как их распутать. — Может быть, в следующий раз Майкл Джексон подгонит тебе травки? — предполагает Роджер.
— Я долбил кокаин в его гостиной, Роджер, не думаю, что он захочет меня видеть, — фыркает Фредди.
— Тогда, возможно, он подарит тебе ламу, — подкалывает его Роджер, вспоминая совместную работу Фредди и Джексона — эти два гения всё же не сошлись характерами.
Фредди в ответ лишь смотрит на него странным, блестящим взглядом своих миндальных глаз, и Роджер не может отвести своих, до того Фредди завораживает его. Его черные волосы растрепались и в беспорядке рассыпались по плечам, от концертной прически не осталось и следа, он такой чертовски красивый, что у Роджера перехватывает дыхание. Они докуривают до самого фильтра, не спуская друг с друга глаз, и Роджер чувствует себя таким расслабленным и возбужденным одновременно, как никогда.
— Может быть, ещё по одной? — спрашивает он.
Фредди отрицательно качает головой и выгибается неимоверным образом, чтобы спрятать пачку под диван, вряд ли кому-то придёт в голову лазить там. Роджер задерживает дыхание, когда футболка Фредди задирается, обнажая его живот, Фредди стискивает его ноги своими, чтобы удержать равновесие, и Тейлор практически растекается. Ему так хорошо, что нет сил двигаться или отстраняться, ему просто хочется, чтобы Фредди сделал что-нибудь еще такое же возбуждающее.
— У нас всего одна пачка, дорогуша, я понятия не имею, как достать ещё, поэтому давай экономить, — объясняет Фредди.
— Настали тяжёлые времена, когда нам нужно экономить, — усмехается Роджер.
— А тебе вечно мало, да, Лиззи? — спрашивает Фред и наклоняется к нему ближе, укладывая руку на спинку дивана, но на одно короткое мгновение Роджеру кажется, что Фредди хочет обнять его. Их лица оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Роджер откровенно залипает на прекрасном лице Фредди, он так близко, что Роджер может рассмотреть едва заметную щетину, пушистые чёрные ресницы, острые скулы, о которые, кажется, можно порезать пальцы. У Фредди пухлые, влажные губы, и Роджер совершенно не таясь опускает на них взгляд, он понимает, как это выглядит, но ему плевать, потому что он просто до смерти хочет его поцеловать. Прямо сейчас.
— Роджер? — хриплым шёпотом зовет Фредди, его голос полон странных ноток, Роджер такого еще не слышал, но ему нравится. Сигаретное дыхание Фредди обжигает его лицо, и Роджер невольно поддается вперед, совсем близко.
— Что? — шепчет он в приоткрытые губы напротив и в следующий момент едва касается их своими.
Фредди предполагает, что это всего лишь его сон или какая-нибудь галлюцинация — кто знает, что намешано в этих сигаретах, — но это не кажется таким важным сейчас. Главное, это Роджер, и он совсем как настоящий, раскрасневшийся, совершенно блядский, вызывающий, притягательный… Фредди чувствует его губы на своих, и в голове взрываются галактики, а сердце стучит так, что, кажется, ломает грудную клетку. Роджер осторожно прихватывает губами его нижнюю губу, и Фредди как будто умирает и воскресает вновь, и, когда Роджер пытается углубить поцелуй, он с неистовой готовностью впускает его язык к себе в рот и втягивает Тейлора в глубокий поцелуй.
Его трясет от желания, он, словно изголодавшее животное, целует страстно, глубоко, сплетаясь языками, с наслаждением прерываясь и покусывая тонкие, желанные губы и притягивая ближе жесткое, неподатливое, но гибкое тело своего барабанщика. Роджер стонет ему в рот, тянет за волосы и жмётся так, что Фредди бедром чувствует, как сильно тот возбужден.
Они отрываются друг от друга, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. У Роджера глаза синие-синие, и Фредди всё ещё не может поверить, что видит в них тягучее, безумное желание. Он хватает ртом воздух и вплетает свои пальцы в лохматые белые волосы, убирая их с лица.
— Иди сюда, — хрипло просит он и падает назад, утягивая Роджера за собой. Голова кружится еще сильнее, чем вначале, и Фредди едва ли способен думать связно. Роджер упирается ладонями в диван рядом с головой Фредди и приподнимается, чтобы видеть мужчину, лежащего под ним.
— Не двигайся, — просит Фред и запускает свои руки Роджеру под футболку. У Роджера гладкая безволосая грудь, твёрдая и теплая, и маленькие напряженные горошины сосков приятно щекочут ладони, и когда Роджер совершенно бесстыдно стонет, запрокидывая голову, Фредди не выдерживает, задирает его футболку выше и, приподнимаясь, припадает губами сначала к одному аккуратному соску, потом к другому. Он ласкает каждый так, как умеет это делать только он. Роджер в его руках дрожит, и каждый его стон отдается внизу живота. Фред так возбужден, что больно, и он все еще не верит, что это не сон.