Он, без сомнения, может сейчас все — судя по всему, Роджер разрешит ему что угодно, но Фредди хочет доставить удовольствие в первую очередь своей Лиззи, а не себе. Он спускается поцелуями ниже, упиваясь упругостью кожи на животе, проскальзывает под Роджера, заставляя его приподняться на четвереньки, и ласково прикусывает его стояк прямо через тонкую ткань штанов.
— Фредди! — выкрикивает Роджер звонко, жмется ближе, бессовестный, раскрепощенный и дрожащий от желания.
— Тссс, — шипит Фред, когда Роджер слишком сильно дергается. Одной рукой он придерживает его за бедро, а другой, помогая себе зубами, справляется с застежкой.
Роджер с расставленными ногами и расстегнутыми штанами такой невозможно невероятный, что Фредди некоторое время просто смотрит на него снизу, пока тот не начинает просить. Произносит его имя так ласково, покладисто, почти умоляет, и Фредди не готов отказать ему хоть в чем-то, особенно сейчас.
Член у Роджера такой же аккуратный, как и он сам, и, кажется, идеально подходит для того, чтобы Фредди хоть каждый день делал это, так что Фред берет его в рот сразу же, одним движением пропуская в горло, втягивая щеки, и ликует, когда Роджер почти поет соло вперемешку с руганью где-то наверху. «Да, милый, я это умею делать так, как мало кто умеет», — довольно думает Фредди, заглатывая его член снова и снова, играя с ним языком, посасывая, выжимая сладко-соленые капли предэякулята, желая отдать своей Лиззи так много, как только сможет. Но, видимо, он переоценивает возможности Роджера, у которого, судя по всему, никогда не было такого крышесносного минета, — у Тейлора подгибаются руки, и он заваливается на Фредди, как куль с картошкой.
Фредди каким-то чудом перетягивает его под себя — сей акробатический кульбит совершенно не задерживается в его голове — и приспускает ему штаны для удобства. Роджер, распластанный перед ним на диване, с затуманенным желанием взглядом бесподобен, его хочется облизать и проглотить, как сладкий леденец, что, собственно, Фредди и собирается сделать.
— Трахни меня, — выдает вдруг Роджер, голос его хриплый, и от этой хрипотцы у Фредди мурашки по телу бегут, сейчас все происходит именно так, как много раз бывало в его эротичных снах. Губы у Роджера слегка распухли и покраснели, он прикусывает их и смотрит требовательно и приглашающе.
Фредди ничего не отвечает, он жадно трогает Роджера везде, где есть голая кожа, не в силах осознать масштабы офигенности происходящего. Он жадно шарит руками по голому торсу, сжимает руками бока, с нажимом проводит кончиками пальцев по животу, оставляя едва заметные розовые полоски, и Роджер поддаётся ближе, выгибается, открывает беззвучно рот, так что Фредди не выдерживает и со стоном целует его снова.
Он отрывается от желанных губ только чтобы переместиться поцелуями ниже, на беззащитно подставленную шею и ключицы, он хочет почувствовать Роджера всего, вплавиться в него и стать одним целым. Фредди прикусывает кожу у пупка, слегка потягивая, и Роджер развязно, хрипло стонет и шипит, цепляясь за его майку непослушными руками и пытаясь то ли разорвать её, то ли стянуть. Это похоже на безумие, и Фредди не знает, сможет ли он вынести все это до конца и не взорваться, но точно знает, что умрет, если ему придется остановиться.
Он спускается ниже, оставляя за собой поцелуи по едва заметной блядской дорожке из светлых волосков. Фредди чувствует, как Роджера слегка трясет от желания, и когда влажный член Роджера тыкается ему в щеку, он размашисто проводит языком по всей его длине несколько раз, а потом снова заглатывает полностью.
Роджер впивается короткими ногтями ему в плечи и скулит уже откровенным фальцетом и совершенно бессвязно. Видимо, язык ему все же отказывает. Фредди поднимает глаза и не может больше их отвести: такого Роджера он хочет запомнить на всю жизнь.
На сей раз он действует более спокойно, пытаясь продлить удовольствие, медленно заглатывает член до основания, толкается пару раз и почти полностью вынимает его, легко проезжаясь по чувствительной головке кончиками зубов. Роджера каждый раз подкидывает над диваном, но Фредди бережно удерживает его на месте за бедра, Тейлор сам на себя не похож — трясущееся от дикого желания желе, и Фредди нравится видеть его таким. Он стонет, обхватывая себя рукой через штаны и безумно хочет одновременно и кончить, и чтобы это не кончалось.
Все, что сейчас с ним происходит — не важно, сон это или нет — все равно лучше, чем любой из тех трахов, которые у него когда-то были за всю его полную разврата жизнь. Былое просто рассыпается в тлен, исчезает призраками клякс от старых красок на бумаге. Уступает место реальности и сегодняшнему, и Фредди чувствует себя обновленным и совершенно полноценным. Роджер делает его целостным и счастливым, потому что они созданы друг для друга. Роджер идеально подходит ему, он на вкус как шампанское и ощущается на языке как дорогой бархат.
— Фредди, господи, Фредди, — стонет Роджер, вернее, восклицает, нервно и отрывисто, и Фредди понимает, что уже сейчас.