Становится ясно, что Роджер долго не протянет, судя по тому, как он закатывает глаза, и Фредди ускоряет ритм, позволяя бедрам Роджера взлетать вверх. Роджер толкается сильно, вынуждая Фредди брать особенно глубоко, и тот стонет, потому что, черт возьми, минет для Роджера — это лучшее, что он когда-либо делал вообще.
— Ах, — тихо выдыхает Тейлор, по его телу проходит крупная дрожь, и он кончает в рот Фредди. Фред глотает все, до последней капли, не желая упустить ни единой частички Роджера мимо. Если бы он мог, он бы слился с ним воедино навеки.
Роджер прекрасен, лежит, глядя в потолок посветлевшими глазами цвета весеннего неба, и, судя по всему, даже шевелиться не собирается. На его лице отрешенная полуулыбка, словно он попал в рай, и Фредди невольно улыбается тоже, целует в пупок, шлепает по бедру и шепчет:
— Перевернись, красотка, — его голос сел, а горло немного болит — все-таки, это его первый минет с момента воскрешения, но Фредди сейчас не до этого. Его собственный стояк настолько болезненный, что штаны причиняют неудобство.
Роджер бормочет что-то несвязное, смотрит на Фредди уже совсем сонным, уставшим взглядом, но все же лениво утыкается лицом в подушку. Фредди поддерживает, чтобы он не скатился с дивана, хотя у него самого с этим проблемы, и жадным взглядом окидывает две белые половинки задницы, выглядывающие из полуспущенных штанов. Попа у Роджера просто шикарная, и Фредди не может налюбоваться, благоговейно водя подрагивающими пальцами по полушариям. Роджер смешно сопит в подушку и дергается от щекотки, а Фредди кажется, что он подается назад, ближе к его рукам, словно просит чего-то. И он даже знает, чего именно.
Фредди торопливо расстегивает свои штаны, почти сдирая их с себя, и резко выдыхает, когда его многострадального члена касается прохладный воздух комнаты. Он там совершенно влажный, изнывающий по прикосновениям, и его собственные пальцы приносят наслаждение вперемешку с болью, но это не то, что ему нужно.
Он аккуратно нависает над Роджером, вдыхая запах его волос, и пристраивается между его крепко сжатых половинок, он болезненно-сладко стонет, когда Тейлор толкается задницей вверх, его половинки слегка разъезжаются, и член Фредди оказывается сжат между ними.
— Что же ты творишь со мной, Лиззи? — срывается с губ Фредди, он двигается вперед, охает и снова двигается, уже не в состоянии остановиться. В голове пусто и блаженно, он треплет волосы Роджера, тянет за них, слегка прикусывает его за плечо через ткань футболки, и перед глазами у него взрываются фейерверки. Роджер творит с ним невероятные вещи, особенно когда вот так охает, стоит Фредди слишком сильно потянуть его за волосы, но в его голосе не слышно протеста, лишь чистое удовольствие. Роджер невероятный, потому что он так искренне подмахивает, словно Фредди трахает его по-настоящему, и так искренне стонет, что Фредди кончает быстрее, чем мог бы.
Всего пара минут — и он пачкает своей спермой голую задницу Роджера, размазывает ее своим членом по его коже и без сил опускается сверху на Тейлора, содрогаясь от оргазма, облегчение настолько сильное, что у него на миг темнеет в глазах. Фредди чувствует, как от пота слиплись ресницы, по вискам течет, а длинные лохматые волосы противно прилипают к шее, но у него нет сил даже пошевелиться.
Он обнимает Роджера рукой за талию и тяжело дышит ему в затылок, ощущая лицом приятную щекотку от светлой копны. Роджер под ним не двигается и чувствуется умиротворенным и очень удобным, так что Фредди сам не замечает, как начинает медленно погружаться в пьяное царство Морфея. В его голове, прежде чем окончательно отключиться, мелькает мысль спросить Лена, что намешано в этих сигаретах, потому что таких ярких и реалистичных галлюцинаций у Фредди не было еще ни разу.
Просыпаясь поздним утром, Фред не сразу осознает, насколько ему хорошо, в полудреме, сквозь туман головной боли и легкую тошноту он, тем не менее, чувствует себя на миллион, словно накануне произошло нечто волшебное, возвысившее его до небес. Настолько волшебное, что оно похоже на сказку, и все горести мира просто отступили, оставляя только ясное небо над головой и доброе будущее. Словно это утро после Рождества, а ты получил самый желанный подарок.
Нос щекочут шелковистые волосы, и руки крепко обнимают чье-то тело. Фредди тыкается носом в чью-то макушку, тяжело вздыхает и отплевывает попавшие в рот волоски. Они длинные и никак не хотят отплевываться, наверное, это и заставляет его окончательно проснуться. Фредди отстраняется и, прищурив сонные глаза, наконец видит того, кто лежит рядом с ним на диване.