Не в силах больше сдерживаться, Валя ей все рассказала. От начала и до конца, в деталях. Как познакомились, как встречались. Какой сладкой была любовь и горькой оказалась разлука. Как она писала письма и не получала ответов. Как отправилась в эту чертову Винницу спасать свою любовь. Финал ее рассказа был посвящен подлой и коварной Нюминой сестре, чтоб ее черти взяли!
Дослушав, старуха понимающе покачала головой, вздохнула и сказала:
– Жиды – они и есть жиды!
Валя подняла на попутчицу удивленный взгляд.
– Мало мий батько их громил в шестнадцатом году! – пояснила бабка. – Надо было всех вырезать… А ты не плачь, дочка, полюбишь еще…
О том, что произошло в тот день в их прихожей, Нюма так никогда и не узнал. И вовсе не потому, что Лина ему не рассказала. Просто Нюме было не до того.
Вернувшись в Винницу, он стал объектом неустанного внимания и заботы близких. Все говорили, какой он молодец – выучился, получил специальность, вернулся с дипломом. Повзрослел, возмужал, вон какой красавец! Рая, считая себя автором проекта «Образование для сына», гордилась тем, что проект успешно завершен. Паша полагал, что и он приложил немало усилий, а потому тоже может гордиться результатом. Бабушка Рива так соскучилась по внуку, что просто радовалась его присутствию. Когда Рая и Паша стали обсуждать следующий проект – «Трудоустройство», – бабушка Рива призывала их не торопиться. Главное, говорила она, чтоб мальчик хорошо поел и как следует отдохнул. Что же касается Гройсмана, то он был просто безмерно счастлив. Еще бы! Он всего в шаге от исполнения мечты – увидеть внука в форменной одежде. Ему даже все равно, что на кителе не будет значка пилота. Главное – синий мундир, погоны, золотые лычки…
Нюма от такого внимания таял, как пластилин в натопленной комнате. В перерывах между сытными обедами, встречами с друзьями и крепким молодецким сном занимал себя любимым делом – философствовал. Размышлял, как же все-таки удивительно устроена жизнь. Еще совсем недавно он тонул в море проблем: чужбина, неустроенный быт, диплом, госэкзамены, Валя с ее неудобными вопросами… И вот не прошло и месяца, а от прежней жизни не осталось ничего, кроме воспоминаний. И те улетучиваются, как сигаретный дым…
Более того, говорил он себе, а что, собственно, вспоминать? Съемную комнату? Утомительную учебу? Отвязных товарищей? Да ну их всех! Если и было какое-то светлое пятно, то это… Эх, Валя, Валя! Вот ее он запомнит навсегда! Кстати, что бы там Валя про него ни думала, он ей благодарен. За заботу, душевное тепло, за понимание. За потрясающий секс, в конце концов! Как же жалко, что все кончилось! Но, с другой стороны, что он может сделать? Он, может, и хотел бы с нею остаться, но обстоятельства сильнее. Правильно говорит Лина: против судьбы не попрешь. Кстати, Лина… В последнее время она как-то странно себя ведет. Двусмысленно выражается, делает какие-то многозначительные намеки. Будто что-то знает и не хочет рассказывать. Или что-то задумала. Нужно будет с ней поговорить. Хотя не к спеху…
Но Лина считала иначе. Если не принять меры быстро, говорила она себе, неизвестно, как будет развиваться ситуация – вдруг эта Валька окажется настойчивой, как-нибудь доберется до брата, уложит в постель, а потом увезет. Это недопустимо! Нужно действовать, причем быстро и решительно!
Не прошло и недели, как Лина позвонила брату и без предисловий сказала:
– Ручка есть? Записывай!
– Что? – не понял Нюма.
– Имя и телефон, болван!
В следующие пять минут Лина рассказала, что есть некая девушка, зовут Мила, фамилия – Солодарь. Семья приличная: мама из Браилова, папа портной. Учится в мединституте на последнем курсе. Высокая, крепкая, симпатичная. С короткой стрижкой. Самостоятельная, активная. «Короче, сам увидишь», – закончила она описание. После чего продиктовала телефон и велела звонить срочно. Завершая разговор, добавила:
– Смотри, потом будешь всю жизнь жалеть! – И положила трубку.
Нюма не понял: будет жалеть, если не позвонит, или, наоборот, если позвонит. Его так озадачила эта двусмысленность, что он тут же набрал только что записанный номер.
Трубку сняли немедленно.
– Наум? – услышал Нюма низкий женский голос.
– Да! – ответил удивленный Нюма.
– А мне за вас говорили.
– Да?.. – еще больше удивился Нюма.
– А шо говорили, не скажу! – интригующим тоном сообщила Мила и заливисто расхохоталась.
Пока Нюма соображал, как отреагировать, Мила прекратила смеяться и спросила:
– Вы еще родной город помните?
– Да, – ответил Нюма.
– Слушайте, – спросила Мила, – а вы еще какие-нибудь слова, кроме «да», знаете?
– Да, – растерянно ответил Нюма.
– Ну хорошо, мистер Да, все с вами ясно. Давайте встречаться. Например, завтра в шестнадцать тридцать. У меня как раз занятия кончатся. Предлагаю в сквере у клингородка. Знаете, где это?
Нюма хотел сказать, что завтра он в это время занят. И даже был готов рассказать, чем именно. Но почему-то произнес:
– Да-да! Найду!
И осторожно положил трубку.