Особый колорит в этот праздник вносили Гарик и Марик. Вспоминая инцидент в загсе, они решили на всякий случай вообще рта не раскрывать. Когда с ними заговаривали, Гарик и Марик выразительно переглядывались, многозначительно мычали и делали неопределенные жесты руками. Обескураженные Милины родственники в растерянности отходили. В перерывах между безумными тостами, неуклюжими плясками и нестройными песнями Гарик и Марик подходили к Нюме.
– Старичок, – шептал Гарик, – Марик пузырь белой заныкал. В сортире за бачком. Если че, подруливай, нальем.
Нюма вяло отмахивался.
Ближе к завершению, когда подали флудн[74], тетя Фаня продекламировала очередные стихи. Заканчивались они так:
От слова «плен» Нюме сделалось тревожно. От слова «узы» – тоскливо. «Брачный… Брачных…» – мысленно повторил он и почувствовал, как к горлу подступает тошнота. В этот момент раздалась очередная команда «Горько!»
Неожиданно разгорячившаяся Мила решительно развернула к себе Нюму и впилась в него долгим влажным поцелуем. Гости опять стали хором считать. «Удавить бы их всех!» – задыхаясь, подумал Нюма.
Когда у Лины с Вениамином родился сын, Гройсман, к собственному удивлению, почувствовал себя как-то по-особенному счастливым. Принято считать, что люди, дожившие до правнуков, автоматически становятся праведниками и попадают в рай. Не то чтоб Гройсман о рае крепко задумывался, но мысль о том, что он гарантированно туда попадет, примиряла его с грустными размышлениями о возрасте.
Едва узнав о новорожденном, Лейб придумал ему имя. Предложил назвать мальчика Исааком, в честь покойного друга Каплуна.
– Ага! – пришла в ужас Лина. – А может, Авраам? Или Савоаф?
– Или ДОСААФ![75] – пошутил Веня.
Гройсман шутки не понял. Пытался настаивать. Но его деликатно игнорировали. В итоге Лейб сказал, что, раз такое дело, он настаивать не будет. Пусть называют как хотят.
В итоге мальчику дали имя Арнольд – в честь американского киноактера Шварценеггера. Незадолго до рождения сына Веня купил видеомагнитофон – дико дефицитный и фантастически дорогой. К магнитофону прилагались две кассеты с фильмами: «Греческая смоковница» и «Терминатор». «Терминатора» Веня и Лина посмотрели раз двадцать.
Притом что стоил видеомагнитофон дороже «Жигулей», покупая его, Веня ни секунды не колебался. Сказал:
– А шо такое! Могу себе позволить!
Он действительно мог.
В то время Веня уже год как работал в городской санэпидстанции. Имел прозвище Веня-тариф. Получил его за то, что придумал и внедрил единые тарифы на услуги санитарных инспекторов. Проще говоря, узаконил взятки.
До его прихода городская система санэпиднадзора работала скверно. Проверяемые платили сколько хотели, инспекторы брали сколько давали. О здоровье населения вообще речи не шло. Статистика пищевых отравлений была угрожающей.
Поступив на службу, Вениамин оценил масштаб явления и придумал, как все исправить. Идея заключалась в следующем. По итогам любой проверки составлялся акт (даже если на объекте был полный порядок, инспектор все равно находил нарушения). Составление «правильного» акта Веня предложил считать услугой. А за услугу, как известно, нужно платить. Если нарушений было мало, платить нужно меньше, если много – больше. При обнаружении каких-то вопиющих безобразий предлагалось денег не брать вообще. Объект – актировать, ответственного штрафовать или подавать представление на увольнение. При подозрении на умышленные действия необходимо сообщать в прокуратуру или даже в КГБ.
Платить будут как миленькие, резонно считал Веня. Легче заплатить, чем лишиться хлебной должности, а то и вовсе попасть под следствие. Что же касается собственного начальства, то главный врач возражать не станет. Ибо Веня и четверо его коллег-инспекторов будут с ним делиться.
Перед тем как предложить идею начальству, Веня решил обсудить ее с женой. Но Лина сказала, что ничего в этом не понимает. И если с кем и следует посоветоваться, то с дедушкой. У него в таких делах большой опыт.
Веня отказываться не стал. За что потом был Гройсману искренне благодарен.
Услышав идею, Лейб сказал:
– Твой начальник не согласится.
– Почему? – удивился Веня. – Риск минимальный. Да и делать ничего не надо, только разрешить! А потом ждать, когда тебе нажуют и принесут!
– Как ты сказал, – расхохотался Гройсман, – «нажуют»?
– Ну да…
Гройсман посерьезнел и пояснил:
– У твоего начальника тоже есть начальник. Над ним – свой начальник. И так дальше. И им всем тоже нужно шо-то нажевать. Система работает, если все жуют! Если кто-то в цепочке голодный, он всех сожрет.
Согласившись, Веня идею доработал.
Через месяц неформальных согласований в районных, городских и областных инстанциях предложенную Веней систему утвердили.