– Оля-ля!.. – озадаченно сказала Рая и подняла брови. Она слышала это слово в кино и в последнее время охотно вставляла его в любые разговоры.
Родители тревожно переглянулись.
– Да-да! – произнес Сема. – Не намерен! Потому что у меня другие планы.
– Это какие же? – тихо спросила Рива.
В ее голосе была такая тревога, что Сема на мгновение пожалел, что начал этот разговор. Но потом подумал, что рано или поздно все равно пришлось бы все рассказать. И рассказал. Он всех любит, дорожит маминой заботой и папиной поддержкой, ценит семью и домашний уют, но – все! Хватит! Он больше тут не останется. Потому что он уже взрослый и самостоятельный. Он нашел себе работу сам, и работа эта – не в Виннице!
– А где? – нахмурившись, спросил Гройсман.
– Далеко, – ответил Сема, – в Сибири. Я туда на комсомольскую стройку записался. Уезжаю на следующей неделе.
Услышав это, Рива вскочила с кровати так быстро, будто у нее не было никакого приступа.
– Сибирь?! – заголосила она. – Моим врагам! Ты с ума сошел?! Где мы и где Сибирь?! Там же эти, м-м…
– Медведи? – услужливо подсказала Рая.
– Морозы! – воскликнула Рива. Затем бросила раздраженный взгляд на дочь и повернулась к мужу. – Лейб, что ты молчишь?
Гройсман раздувал ноздри, играл желваками. Пока он подбирал слова, Рива опять повернулась к сыну и измерила его взглядом. Затем тоном, которого в семье боялись все, даже Лейб, сказала как отрезала:
– Я не разрешаю!
Рая испуганным голосом произнесла: «Ой…» Потом посмотрела на брата и без особой надежды спросила:
– Может, не поедешь?
Сема стоял с каменным лицом, смотрел в окно и демонстративно молчал. Он дал себе слово не вступать с домашними ни в какие разговоры. И из последних сил не вступал. В комнате висела напряженная тишина. Такая тяжелая и густая, что Семе казалось, будто ее можно резать ножом.
И тут произошло неожиданное. Гройсман, который до этого так и не произнес ни слова, решительно встал, окинул всех тяжелым хмурым взглядом и произнес:
– Пусть едет! Черт его не возьмет!
Вскоре родители стали получать от Семы письма. Он писал, что живет прекрасно! Зарплата хорошая, с жильем и питанием проблем нет. Работает мастером на строительстве завода. Стройка огромная, самая большая в области. В подчинении у него пять строительных бригад, и этот факт ему очень нравится. Ему здесь, в Сибири, вообще все нравится. Красивая природа, здоровый климат, крепкий коллектив. Со всей страны приехало много ребят и девчат, и он со всеми подружился. Кстати, относительно девчат, пусть родители не волнуются, он в их сторону даже не смотрит!
Также Сема сообщал, что ведет здоровый образ жизни, не пьет, не курит, занимается зимними видами спорта. И летними тоже. Записался в библиотеку, посещает политинформации. И вообще – он «ударник, передовик и спортивный сектор». При этом он не намерен останавливаться на достигнутом и постоянно растет над собой. В частности, хочет поступать в строительный институт, на заочное отделение. Кроме того, готовится вступить в партию. При этом рекомендацию ему даст сам начальник управления товарищ Переверзев!
Перечитывая по нескольку раз Семины письма, Гройсман довольно улыбался и разводил руками. Разве он не говорил, что Сибирь пойдет сыну на пользу? Но Рива восторгов мужа не разделяла. Хорошо зная своего сына, она подозревала, что что-то здесь не так.
И действительно, вскоре из Сибири пришло письмо. Но не от Семы, а от товарища Переверзева. Лейб и Рива не на шутку удивились. Семен, писал Переверзев, хороший парень, ответственный сотрудник и перспективный кадр. Трудится с огоньком, неуклонно повышает… и активно углубляет… При этом занимается общественной работой. Но есть, к сожалению, и «тревожные звоночки»: выпивает, а будучи нетрезвым, становится вспыльчивым и грубо выражается в адрес товарищей. Кроме того, допускает инциденты по женской части. А недавно вообще произошел вопиющий случай: комсомолец Гройсман нанес легкие телесные повреждения комсомольцу Гогоберидзе, а именно: сломал ему нос и выбил четыре зуба. И это уже серьезно, тянет на уголовное дело. Но это еще не точно…
Далее Переверзев сообщал, что написал это письмо, руководствуясь долгом руководителя и коммуниста. Он не хочет никого огорчать, но вынужден проинформировать, что пока не считает возможным рекомендовать тов. Гройсмана кандидатом в члены КПСС. Но если Семен исправится, он готов свое решение изменить.
Рива двое суток не спала. Она и раньше не на шутку тревожилась, а сейчас ей день и ночь представлялись ужасные перспективы навсегда загубленной Семиной жизни. Если он про здоровый образ жизни соврал, думала она, то и про девчат врет. Его уже наверняка охмурила какая-то шикса и, чтоб удержать, родила ему ребенка. Или даже две шиксы! И родили от него двух детей. А что, Сема может, с него станется! И вот эти сопливые гойские дети плачут и спрашивают: «Мама, где наш папа?» А отвратительные гойские мамаши им отвечают: «Где-где… в тюрьме!»