Родители на детей долго не обижаются, еврейские – в особенности. Поэтому со временем Лейб ситуацию принял, да и Рива смягчилась. Тем более что Сема в каждом письме писал, как он счастлив в браке, какая у него умная и хорошая жена. А главное, она постоянно интересуется, как поживают Семины родители. Спрашивает: «Как Лев Александрович? Как Рива Марковна? Не хотят ли они к нам приехать?»
– Что значит «Рива Марковна» и «Лев Александрович»! – возмущалась Рива. – Она должна называть нас «мама» и «папа».
– Не торопи события, – возражал Лейб. – Назовет. На все свое время.
– Может, и вправду съездим? – предлагала Рива, успокоившись.
– Конечно! Почему нет! – соглашался Лейб и обещал найти пару свободных недель.
Но, как он ни старался, дела не отпускали. Поездка постоянно переносилась. Вначале на август, потом на октябрь, потом – после Нового года. В конце концов решили, что в июле поедут точно. Но жизнь, как обычно, внесла коррективы: Сема с Неонилой приехали в Винницу сами. Причина была проста: Рая собралась замуж. О Раиной свадьбе последует отдельный рассказ, а пока вернемся к Семе и его молодой жене.
Сема, узнав о предстоящей свадьбе сестры, все же собрался навестить родных, но о дне и времени приезда не предупредил. Ни звонком, ни телеграммой. Даже прибыв в Винницу, не удосужился позвонить с вокзала. Кстати, приехали они с Неонилой глубокой ночью.
Перепуганным ночным стуком родителям Сема сказал, что хотел сделать сюрприз.
– Вам удалось… – сказал заспанный Гройсман.
– Он в своем репертуаре, – пробурчала Рива, протирая глаза.
– Чуть свет, и мы у ваших ног! – широко улыбаясь, сказал Сема. – Как вам наш сюрприз?
– Сюрприз? – ответила Рива, глядя мимо сына на невестку. – У вас получилось! И похоже, что сразу два…
Лейб вопросительно поднял брови. Не отводя пристального взгляда от Неонилы, Рива спросила:
– Какой месяц, пятый?
– Шестой, – смущенно выговорила та и погладила округлившийся живот.
Через секунду, сообразив, о чем речь, Гройсман бросился к невестке, стал горячо ее обнимать и приговаривать:
– Мазл тов! Мазл тов! В добрый час! Ой-е-ей…
– Ша! – осадила его Рива. – Осторожно! Шестой месяц – это не шутки! Дай им в дом войти!
Неонила неуверенно вошла, следом за ней ввалился Сема с чемоданами. Не обращая больше внимания на сына, Рива обняла Неонилу и, увлекая за собой, стала заботливо спрашивать:
– Хочешь кушать? Нет? Пить? Компот? Чай?
– Мама, – под тяжестью чемоданов пыхтел Сема, – не надо так переживать!
– Тебя не спрашивают! – отмахнулась Рива.
– Если только чашечку кофе… – пискнула Неонила.
– Кофэ? – забеспокоилась Рива. – Где же ночью взять кофэ? Лейбуш, завтра же купи, достань где хочешь! Две банки, самого лучшего!
Лейб в недоумении чесал затылок. Сема счастливо улыбался. Не обращая на них внимания, Рива продолжала хлопотать вокруг невестки. Из глубины квартиры доносилось:
– Я тебе постелю… Сейчас, моя дорогая, сейчас, только Раечку переложу…
Сема с женой провели в Виннице две недели. Несмотря на свадебные хлопоты, Рива старалась уделять невестке много внимания. Например, тщательно следила за тем, чтоб та хорошо ела и как следует высыпалась. Неонила, когда никто не слышал, делилась с мужем:
«Странное ощущение – будто меня… откармливают, что ли!..» Сема прикладывал палец к губам и разводил руками.
Потом они уехали. Провожая сына и невестку, Рива потребовала от Семы не спускать с жены глаз, а также обеспечить ей первоклассное питание и режим. В дорогу им дали большую коробку с продуктами и трехлитровую банку компота.
Через три месяца пришла телеграмма: «Поздравляем первым внуком тчк Назвали Гарри тчк».
– Что значит «Гарри»? – заволновалась Рива. – Может, ошибка?..
Но Сема вскоре все объяснил. На имени Гарри настояла Неонила. Но можно называть просто – Гарик. Он разрешает.
Рива повела бровью и сказала, что если можно называть Гарик, то ей все равно. Главное, у нее теперь есть внук!
Лейб тоже был счастлив. Получив радостное известие, созвал гостей и крепко напился.
Еще через полтора года у Семы с Неонилой родился второй сын. Неонила назвала его Марком. В Виннице уже не удивлялись.
– Можно называть «Марик»? – уточнила Рива.
– Если вам так удобно, называйте! – опять разрешил Сема.
Несмотря на то что Ривино отношение к невестке давно смягчилось, она все равно тревожилась. Особенно когда родился Марик. «Двое маленьких детей – это не шутка, – думала Рива. – А вдруг она не справляется…» И говорила мужу:
– Надо ехать! Может, им помощь нужна? Все-таки двое детей…
– Съездим, – соглашался Гройсман, – летом.
– Почему летом?
– Хорошо, весной!
– Так, я поняла! Если ты не хочешь, я сама поеду!
– Почему «не хочу»? Хочу! Просто нужно все спланировать…
– Что тут планировать? Сели и поехали!
– Да? И где мы там остановимся? Они, если помнишь, живут в однокомнатной квартире. Как ты себе это представляешь?
– Не знаю… – отвечала Рива. – Я давно говорю, что им нужно квартиру купить!
– Слушай, – неожиданно спросил Гройсман, – а Неонила сейчас кем работает?
– Она в декрете!
– А до декрета?
– Слово какое-то… А, вспомнила! Методист она в этом, как его… интернате. А что?