– Сема писал, что у него очередь на квартиру только через четыре года подойдет. Так я думал, может, у нее на работе квартиры дают…
– Дают… – проворчала Рива. – Тебе много дали? Так и им дадут…
Гройсман начал размышлять, как помочь сыну с жильем, уже давно, с того самого дня, как увидел невестку беременной. Казалось бы, нужно сделать, как предлагает Рива, – купить им дом, и весь разговор! Но проблема в том, что домов там нет! Точнее, есть, но это нельзя назвать домом в его понимании. Деревянный сруб-пятистенок с сенями, печным отоплением и сортиром во дворе им не подходит. Им нужна квартира – большая, современная, с удобствами. Но квартир строят мало, а желающих их получить – много. Соответственно, очередь, надо ждать!
Но Гройсман не хочет ждать, и ему не надо бесплатно! У него есть деньги, и он готов заплатить. Например, он готов купить кооперативную квартиру. Но ее, как выясняется, тоже нужно ждать. На них тоже очередь! Очередь-шмочередь!.. Как ему это надоело! Бывает, хочешь купить, а не можешь, денег нет. Это понятно, логично. Но если деньги есть, а купить нельзя, в этом нет логики!
Поразмышляв так какое-то время, Гройсман решил, что ничего нового, похоже, придумать нельзя и надо действовать как обычно: если нельзя заплатить официально, он заплатит неофициально, то есть даст взятку. Нужно только выяснить – кому и сколько…
Как-то Гройсман поделился своими размышлениями с Бронзовицером. Сосед вспомнил, что на фронте служил с одним человеком…
– Гольдберг его фамилия, – назвал он однополчанина. – Герш Ицкович. Но его все звали Андрей Михайлович, вы ж понимаете… Сам маленький, худой, в очках, а голова – дом советов! Он до войны ученым был, даже какой-то закон придумал, типа «уравнение Гольдберга»! А сейчас академиком работает. Между прочим, засекреченным! Что-то там про ракеты… Я, кстати, за него в своей книжке хочу написать, но… вы ж понимаете… Где, вы говорите, ваш Сема живет?
Гройсман назвал город.
– Слушайте! – оживился Бронзовицер. – И Гольдберг вроде бы там…
– Так позвони ему! – обрадовался Гройсман. – Пусть скажет, кому дать!
– Как же я позвоню, если у меня его телефона нет!
– Так узнай!
– Как же я узнаю, если он засекреченный?!
Телефона добыть не удалось, но Борис раздобыл адрес, причем не домашний, а рабочий, что-то вроде «Почтовый ящик № 12-бис». Написал письмо. Но оно вернулось со штампом «Адресат не обнаружен». Посовещавшись, решили, что писать повторно не имеет смысла и единственный выход – отправиться в Сибирь лично.
На другой день Гройсман поехал на вокзал и купил билет на поезд.
Три дня, пока поезд ехал из Киева до Сибири, Лейб размышлял о двух вещах: где остановиться и стоит ли сразу рассказывать Семе о цели визита.
Остановиться вроде бы нужно у Семы, думал он. Приехать к сыну и ночевать в гостинице – где такое видано! И что люди скажут? С другой стороны, он не любит никого стеснять. Но главное даже не это. Если остановиться у Семы, придется раскрыть цель поездки, а он не хочет. Он вообще не любит рассказывать о своих планах. Чтоб не сглазили. Да и вообще, как говорил когда-то его папа, «фэн лэйдикэ фесер из дер лэрэм грессер»[55]. Если решить вопрос не удастся, то в глазах Семы, Неонилы и всех новых родственников он будет выглядеть смешным, что недопустимо. Если же, даст Бог, все сложится, то для него это будет победа, а для Семы может выйти неплохой сюрприз.
В конце концов Гройсман решил, что решение придет само – как только он сойдет с поезда и увидит сына.
Как любит говорить Каплун, «война план покажет».
«Война» показала следующее.
Весь в мыле, путаясь в полах длинного китайского макинтоша и придерживая, чтоб не сдуло, фасонистую фетровую шляпу, Сема вбежал на перрон через десять минут после прибытия поезда, когда всех приехавших разобрали, а другие разошлись сами. Обнимая отца, сбивчиво объяснял, почему опоздал. Нет-нет, работа здесь ни при чем, сегодня же воскресенье. Просто пришлось немного посидеть с детьми. У Неонилочки был педсовет, она задержалась, извини, папа… Обнимая сына, Гройсман говорил, что «нема за шо говорить», всякое бывает, он бы в любом случае дождался.
Когда объятия и похлопывания закончились, Сема подхватил чемодан и, увлекая отца за собой, двинулся к переходу. По дороге рассказывал план:
– Берем такси, заезжаем в магазин, потом на рынок и – домой. Пока Неонила сготовит обед…
«Сготовит? – мысленно повторил за сыном Гройсман и подумал: – У нас так не говорят…»
– …мы погуляем с Гариком и Мариком, – продолжал Сема. – Правда, мне еще нужно в прачечную забежать, но это рядом, я быстро!
Гройсман молча шел за сыном и неопределенно кивал головой. Дошли до стоянки такси, встали в очередь. Дослушав рассказ о том, что отдавать белье в прачечную гораздо практичнее, чем стирать дома, Лейб хмыкнул и сказал:
– Не, сынок, мы сделаем иначе. Ты сейчас отвезешь меня в гостиницу…
– Как в гостиницу?! – осекся Сема. – Мы же… Я же…
– В гостиницу, – негромко, но твердо повторил Гройсман.
– А как же Гарик и Марик? – воскликнул Сема. – Даже на внуков не посмотришь?