Люди в очереди притихли и, словно по команде, повернулись в их сторону. Гройсман всем широко улыбнулся, притянул сына за рукав и миролюбиво сказал:
– У меня тут дела, сынок. Встретиться кое с кем надо. По работе…
– В гостинице нет мест. Только для командировочных.
– Так я же говорю – у меня командировка!
– Папа…
– Ша-ша, спокойно… Вот и наше такси!
Вежливый таксист в форменной фуражке бережно поставил чемодан в багажник и поинтересовался, куда ехать.
– В гостиницу! – опередив сына, скомандовал Гройсман. – Какая тут у вас центральная? А потом молодого человека отвезите домой, он скажет адрес. Плачу сразу!
Остаток дня Гройсман отдыхал. Вымылся в ванной (сторублевая купюра в паспорте сделала свое дело, и в гостинице «Сибирь» нашелся двухкомнатный «люкс»), не без смущения поужинал в гостиничном ресторане, прогулялся по бульвару. Вернувшись в номер, осторожно улегся на край огромной двуспальной кровати и быстро уснул.
Наутро быстро вымылся, тщательно побрился, надел белую рубашку и костюм. После чего позвонил в местное адресное бюро узнать телефон института. Опасался, что откажут, но любезная девушка охотно продиктовала номер. Дважды. Гройсман и записал дважды, на всякий случай. Через минуту, собравшись с духом, накрутил диск.
– Приемная, – ответили почти сразу.
– Гольдберга? – на всякий случай спросил Гройсман.
– Академика Гольдберга, – уточнила секретарша. – Слушаю вас.
– Гройсман говорит. Соедините! – пряча смущение за решительность, распорядился Гройсман. И, испугавшись собственного тона, добавил: – Пожалуйста…
– По какому вопросу? – строго спросила секретарша.
Тут Гройсман растерялся. К такому развитию событий он не был готов. Рассказать правду – глупо, не поймут. Сказать «по личному» – еще глупее, таким просителям сразу отказывают. Как же ответить?! И тут ему в голову пришла спасительная идея. Гройсман кашлянул, прибавил голосу важности и сообщил:
– За его уравнение хочу поговорить! Есть пара вопросов…
Мгновение было тихо, потом секретарша произнесла: «Минуточку…», в трубке щелкнуло, и Гройсман услышал:
– Слушаю…
– Андрей Михайлович! – прокричал Гройсман. – Герш Ицкович! Доброе утро! Извините, что отрываю… Это Гройсман! Лейб Гройсман! От Бронзовицера! Бори Бронзовицера! Вы его помните? Я с Винницы приехал! Але!..
Гройсман боялся остановиться. Ему казалось, что, если он хоть на мгновение замолчит, Гольдберг немедленно положит трубку.
– Але! Але! – продолжал горячиться он. – Герш Михайлович, ой, Андрей Ицкович, ой, все перепутал!.. Короче, надо повидаться, посоветоваться! Вы слышите? Але… Только не ложите трубку! Я от Бронзовицера!..
На другом конце провода послышался смех, который сменился кашлем, потом оханьем, уханьем, и наконец Гройсман услышал: – Ну развеселил, ну рассмешил… Это ж надо… Повидаться… – И тут же: – Ну, давайте видаться! Раз от Бронзовицера…
– Еду! – закричал Гройсман. – Беру такси! Выезжаю! Какой адрес?
– Ша-ша! – остановил его Гольдберг.
И сказал, что прямо сейчас к нему приезжать не нужно. Во-первых, гражданским сюда нельзя, а во-вторых, он занят. Но если Лейб… «Как ваше отчество?» – «Сендерович!» Если Лейб Сендерович не возражает, то можно поговорить вечером, после работы. У него есть идея! Как говорят у них в институте – продуктивная! Почему бы не встретиться дома? Поужинать, выпить по рюмочке… Когда? Да прямо сегодня! Почему нет…
– Сами не найдете, – закончил разговор Гольдберг, – я пришлю за вами машину.
Дверь двухэтажного особняка открыл приветливый молодой человек с офицерской выправкой. Переступив порог, Гройсман оробел. В таком доме ему еще бывать не приходилось. Деревянные панели, ковры, бронзовая люстра в прихожей…
Пока Лейб в смущении оглядывался, в прихожую вышел невысокий человек с прозрачными оттопыренными ушами, крупным орлиным носом и в толстых очках на веревочке. Следом появилась маленькая женщина, чем-то неуловимо напоминающая Риву. Улыбчивые хозяева представились, расспросили Гройсмана о том, как он доехал, как себя чувствует, как устроился. И сразу пригласили к столу.
– У нас сегодня богато! – улыбнулась хозяйка. – Гере наконец зарплату выдали!
– Дора… – укоризненно сказал академик.
– А что такого? – пожала плечами Дора. И, повернувшись к гостю, спросила: – Интересно, а там, откуда вы приехали, тоже бывает, чтоб люди без зарплаты работали?
Не понимая, о чем речь, Гройсман растерялся.
– А я расскажу! – сказала Дора. – Пусть товарищ знает, какой ты герой.
И, не обращая внимания на возражения мужа, Дора рассказала. Дом у них – казенный. Мебель, ковры, постельное белье и даже посуда – тоже казенные. Видите, везде бирки с инвентарными номерами. Но спать под солдатским одеялом академику негоже, да и продукты денег стоят. Зарплата у Геры была хорошая, им на все хватало, она даже сестре в Гомель посылала. А в этом году зарплату платить перестали. Дали…
– Гера, как это называется? – поморщившись, спросила Дора.
– Открытый счет, – смущенно ответил Гольдберг. – Что-то вроде полного государственного обеспечения.