– Я с Винницы приехал, – начал Гройсман издалека. – Не близкий, как говорится, свет! И вы спросите, чего это я так издалека приехал? А я вам отвечу: сыну помочь. Семья у него, слава Богу, растет, а…
– А сын где? – перебил Барбазюк.
– Сын? Здесь живет. Может, слыхали? Семен Гройсман, в строительстве работает.
– Семен Львович? Знаем его! Молодой, перспективный, говорят… Почему же он сам не пришел?
– Ой, что вам сказать, товарищ Барбазюк, у нас ведь как принято… Знаете, отец есть отец. Вот была история…
Барбазюк выразительно посмотрел на часы.
– Стесняется! – понимающе кивнув, доложил Гройсман. – Говорит: «Вне очереди не хочу!»
– Молодец! – одобрил Барбазюк. – Член партии?
– Я? Боже упаси…
– Да не вы, а сын!
Гройсман утвердительно кивнул.
– Правильно, – опять одобрил председатель, – коммунист должен быть скромным!
Сказал и задумался. Потом неожиданно сменил официальный тон на более мягкий, доверительный и сообщил:
– Только нет у нас квартир, товарищ Гройсман! Понимаешь, дорогой мой человек, нету! Город растет! Строить не успеваем!
Гройсман кивнул.
И тут же с видом человека, который без запасного плана не приходит, подсказал:
– Может, кооперативную? Вы не сомневайтесь, я заплачу! Зарабатываем, слава Богу… – После чего подался вперед и, понизив голос, добавил: – И вас, как говорится, не обижу…
Председатель раздул ноздри и выразительно посмотрел на посетителя. Гройсман смутился, стал соображать, как бы исправить ситуацию.
– Вы академика Гольдберга откуда знаете? – неожиданно спросил Барбазюк.
– От Бронзовицера, сосед мой. Воевали они вместе. В сорок втором, кажется…
– И я с Гольдбергом воевал, – сказал Барбазюк, – но позже, в сорок третьем и сорок четвертом, еще до ранения. Хорошо он дрался, отчаянно! Спас меня тогда под Минском…
Гройсман сочувственно кивнул. Но Барбазюк этого не видел. Прикрыв глаза, он откинулся назад и погрузился в воспоминания. В это время в голове Гройсмана проносились тревожные мысли. «Поторопился! – думал он. – Или слишком прямо сказал, нужно было как-то… а может, он уже согласился и думает, сколько попросить? А вдруг у меня столько нет? Не торговаться же с ним! Или иначе: если он идейный, то может прямо сейчас выставить за дверь – и все, пиши пропало. И почему он молчит? Хоть бы слово сказал…»
В это время Барбазюк открыл глаза и произнес:
– Ладно… В общем, так. Есть у меня одна идея.
Лейб тревожно заерзал на стуле.
– Завтра сможете зайти? – спросил председатель. – Утром, к девяти.
Гройсман облегченно выдохнул. Пообещав, что прибудет точно в срок, торопливо попрощался и вышел.
На следующее утро, ровно в девять, Лейб подъехал к зданию жилкомиссии. Барбазюк дожидался на улице. Увидев Гройсмана, жестом показал на служебную «Победу» и коротко скомандовал: «Поехали!»
Гройсман расположился сзади. Барбазюк сел вперед. Всю дорогу отдавал водителю команды: «Налево!», «Направо!», «Жми на газ!», «Тормози!», «Поворотник не забывай, сколько тебя учить!» Затем обернулся и, не меняя интонации, спросил:
– Семья большая у сына?
– Жена, двое детей! – с готовностью доложил Гройсман и неожиданно добавил: – Третьего ждут…
Пока он думал, зачем соврал, Барбазюк усмехнулся и сказал:
– Е…вый твой Семка, молодец!
Через несколько минут машина остановилась на широком проспекте. Вышли. Барбазюк показал в сторону нового, только что построенного дома и спросил:
– Нравится?
Не понимая, куда клонит председатель, Гройсман на всякий случай кивнул.
– Еще бы! – с гордостью сказал Барбазюк. – Проект экспериментальный, сто семьдесят квартир! Внизу гастроном, дом быта, кафе с кулинарией. Во дворе сквер с фонтаном, детская площадка. Не дом, а сказка! Так ведь?
– Так, – осторожно согласился Гройсман.
Барбазюк, щурясь от яркого солнца, приложил ладонь ко лбу, другой рукой указал вверх и спросил:
– Вон те четыре окна на третьем этаже, видишь? Нет-нет, правее! Вот, правильно! Трехкомнатная, санузел изолированный, общая площадь семьдесят девять метров, жилая – пятьдесят восемь, окна на юг… Подойдет твоему сыну?
Онемевший Гройсман опустил взгляд на Барбазюка, расширил глаза и сглотнул слюну.
– Вот и хорошо! Скажи, пусть на той неделе придет ордер оформлять!
Гройсман мгновение осмысливал услышанное, потом выговорил:
– А деньги? Я тут приготовил… – и полез во внутренний карман.
– Деньги внесете в кассу! – строго сказал Барбазюк. – Квартира кооперативная. Я ее себе держал. Но раз Андрюха попросил, забирай!
– А как же вы? – все еще не веря в реальность происходящего, воскликнул Гройсман.
– Подожду, – махнул рукой Барбазюк, – успеется… Все, мне пора! Давай, товарищ Гройсман, действуй!
И, пожав руку ошалевшему Гройсману, быстро сел в машину. Отъезжая, опустил стекло и сказал:
– Андрею привет передай! А Семену своему скажи, чтоб, когда оформляться придет, характеристику из парткома взял!
В тот же день Гройсман внес аванс. Потом вернулся в гостиницу, собрал вещи и позвонил сыну. Сказал, что командировка его закончилась и завтра рано утром он уезжает.
– А как же Гарик и Марик? – опять изумился Сема. – Даже не заедешь на внуков посмотреть?