Паша в тот день на работу не пошел. Сам себе вызвал врача. Врач поставил диагноз: ишемическая болезнь сердца. Сказал, что болезнь коварная и шутить с этим опасно. Назначил лечение, выписал больничный. Услышав диагноз, Рая встревожилась. Всю неделю, пока Паша оставался на больничном, старалась проявлять заботу и демонстрировать сочувствие. Но у нее не сильно получалось.
– Паша! – звала она из кухни. – Иди кушать, я сварила суп и пожарила котлеты!
– Конечно, жарко! Лето есть лето… – отвечал из спальни Паша.
– Ко-тле-ты! – раздражалась Рая. – Ку-шать!
Небритый, в пижаме, Паша вышел в столовую и с досадой произнес:
– Что ты кричишь? Я тебя хорошо слышу.
Сели за стол. Рая разлила суп.
Не успел Паша поднести ложку ко рту, жена сказала:
– Тут Бренерша приходила, спекулянтка, ну ты знаешь… Шубу предлагает из нутрии. Может, возьмем?
– И мне сапоги! – твердо добавила Лина.
– Тебе же только недавно новые купили! – поперхнувшись супом, удивился Паша. – А у тебя, Раечка, и так три зимних пальто… Или четыре. Еще шубу?
– Чего вы к папе пристаете! – вступился за отца Нюма. – Он же на больничном! Может, у него сейчас нет денег!
– Если у папы сейчас нет денег, – глядя в сторону и еле скрывая раздражение, выговорила Рая, – ничего страшного. Я у дедушки возьму. А потом отдадим…
– Да, – поддержала маму Лина, – дедушка нам никогда не отказывает! – После чего отодвинула тарелку и вышла из-за стола.
– Я тоже больше не хочу, – следуя примеру сестры, сообщил Нюма и отложил ложку.
– Отдай папе, он доест, – предложила Рая сыну.
Получив освобождение от ненавистного супа, Нюма выбрался из-за стола и пулей умчался на улицу. Рая, не глядя на мужа, некоторое время посидела, вздохнула и ушла следом за детьми. Обед Паша закончил в одиночестве. На десерт выпил корвалолу.
Нужно сказать, что, несмотря на мелкие и в целом недраматичные огрехи воспитания, Лина и Нюма были вполне домашними, любящими и воспитанными детьми. И если дома они еще иногда позволяли себе неподобающее поведение, то в присутствии дедушки и бабушки вели себя более или менее пристойно.
Когда Лина и Нюма были совсем маленькими, дед был по уши занят делами и проводил с ними не очень много времени. Но в качестве компенсации регулярно покупал и передавал игрушки и конфеты. Позже, когда внуки подросли, щедро выделял деньги на кино и развлечения. А главное, в отличие от родителей, ни при каких обстоятельствах не отказывал в мороженом и не произносил ужасного слова «диатез».
Гройсману нравилось наблюдать, как Лина растет, взрослеет. Как с каждым годом становится все красивее. Ежегодно, даже когда она была совсем маленькой и ничего в этом не понимала, он дарил ей на день рождения золотые украшения. Отдавал их Рае, говорил: «На потом». Помимо этого, регулярно выделял деньги на наряды. Говорил:
– Рая, девочка должна быть красивой! Возьми в буфете деньги, сколько надо, возьми. Купи ей кофточки… я знаю, платья, чулки… Что ей надо, все купи!
Рая благодарила папу, брала деньги и тут же начинала действовать. Отправлялась в магазин «Галантерея», где работала знакомая товаровед. Или в «Ткани», где ей по блату оставляли дефицитные отрезы кримплена и дакрона. Звонила в ателье «Силуэт» и договаривалась об очередном заказе для себя и дочери. Но чаще звонила спекулянтке Бренерше, у которой покупали одежду все «приличные и состоятельные люди».
На другой день Бренерша приносила огромную сумку с дефицитными заграничными шмотками. Начиналась примерка.
Лет до одиннадцати-двенадцати Лина носила то, что шила или покупала для нее мама. При этом, что бы на нее ни надевали, она была похожа на тетеньку-бухгалтершу с детским лицом. Повзрослев, Лина это поняла и ужаснулась. Решила, что маминому вкусу больше доверять не следует. Заявила, что хочет одеваться «по-современному», выглядеть, как модные девушки в немецком журнале Burda.
– Можете такое достать? – спросила Рая Бренершу, тыча пальцем в журнал.
– Можно… – ответила та. – Но дорого…
– Я вас прошу! – поморщилась Рая. – Мы ж не торгуемся…
Однажды, услышав обрывки того диалога, Паша не на шутку рассердился. Он был совсем не против, чтоб дочь выглядела хорошо, тем более что дочь – такая красавица. Но он не может понять, почему за красоту нужно столько платить! Как кофточка или юбка могут стоить четверть его месячной зарплаты. Кроме того, он бы хотел знать, почему Лина, вместо того чтоб учиться, постоянно говорит про шмотки. И почему Рая это поощряет!
– Папа… – отмахнулась Лина, – только не начинай…
Рая вообще промолчала. За Пашиной спиной показала дочери, чтоб та не вступала в дискуссию. Мол, незачем его расстраивать, да и вообще, о чем с ним говорить.