– Ну да, – согласился Нюма. – Но это бобинный. А мне нужен кассетный! Только не маленький «Грундик» какой-нибудь, а большой, шоб колонки по сторонам. Это японские такие бывают. Ай, ладно, ты все равно не понимаешь.
Гройсман почесал затылок, запаковал проигрыватель в коробку и унес его обратно в магазин. Объясняя продавцу, почему возвращает товар, поинтересовался, где можно купить «кассетный, шоб колонки по сторонам». Продавец сказал, что это импортные, продаются в комиссионном, но это дорого и надо «ловить».
Через неделю Гройсман «словил» кассетный магнитофон фирмы Sony. Стоил он каких-то безумных денег. У Гройсмана даже с собой столько не было, пришлось идти в сберкассу.
Не в силах дождаться вечера, он решил отдать подарок днем, когда Нюма вернется из школы. Дважды отдыхая по дороге, еле притащил тяжелую коробку в дом дочери.
Лина что-то напевала в своей комнате. Нюма с унылой ненавистью, заминая и надрывая страницы, листал учебник алгебры. Услышав, что кто-то вошел, обернулся и увидел деда с коробкой в руках. На огромной, нездешней красоты, картонной коробке разглядел иероглифы. Не веря своим глазам, вскочил.
Уронив стул, бросился к деду. По дороге выкрикивал:
– Японский?! Кассетный?!
Дед жестом его остановил и торжественно объявил:
– Не кассетный, а двухкассетный! – И добавил: – Японский, как ты хотел!
– «Сони», – едва слышно прошептал Нюма, не отводя взгляда от коробки.
– От какой Сони? – не понял Гройсман. – От деда!
Ничего не слыша, Нюма как завороженный смотрел на коробку. Гройсман поставил ее на стол, предложил раскрыть.
Но Нюма не реагировал. Гройсман пожал плечами и сказал:
– Ладно, разберешься… – Потом огляделся и спросил: – Родители на работе?
– Ага… – подала голос из соседней комнаты Лина. – Вечером придут.
– А ты чего прячешься? Где ты есть? – прокричал в ответ Гройсман.
Лина вышла в гостиную. Поправив тугую бретельку под новой кофточкой, сказала:
– Я здесь. На танцы собираюсь. А что?
– Ничего! Могла бы дедушке «здрасьте» сказать! – проворчал Гройсман.
– Здрасьте… – пискнула Лина. И, поджав губы, выговорила: – Ты же не ко мне пришел, к Нюме. Вон, подарок ему принес…
– Я тебе тоже принес. На! Новую цепочку! – с ударением на «е» сказал Гройсман и полез в карман.
Лина неторопливо раскрыла футляр, выковыряла цепочку. Критично осмотрев, приложила ее к шее. И тут же небрежно, чуть ли не брезгливо, опустила в хрустальную пепельницу. Процедив вялое «спасибо», уползла обратно к себе.
Нюма в это время раскрыл коробку, достал магнитофон и с благоговением трогал его и поглаживал.
Никому не пришло в голову предложить деду стул.
Гройсман постоял, опять пожал плечами, вздохнул и направился к выходу. В прихожей, завязывая шнурки, крикнул:
– Передайте родителям, что бабушка штрудель испекла. Приходите вечером!
– Не знаю, вряд ли! – из глубины квартиры выкрикнула Лина. – Мама сегодня, кажется, во вторую смену! Папа, как обычно, поздно придет! А я на диете.
В коридор вышел Нюма. Он решил, что дедушка все же заслуживает, чтоб его проводили. А то как-то невежливо получается… Переминаясь с ноги на ногу, Нюма ждал, пока дед зашнурует ботинки. Время от времени поглядывал на собственное отражение в зеркале. Обувшись, Гройсман встал, надел картуз и обнял внука.
Держа его в объятиях, спросил:
– Может, ты придешь?
– Не, деда… – ответил Нюма, выскальзывая, как кот, из дедушкиных объятий. После чего поправил длинные, уже отросшие ниже ушей волосы, умело раздавил прыщик на лбу и добавил: – Я буду «Назарет» слушать…
По дороге домой Гройсман несколько раз останавливался. Сам с собой разговаривал. В недоумении качал головой. Переходя улицу, чуть не попал под машину.
– Ну, как ему подарок?! – спросила Рива, едва муж переступил порог. – Понравился?
– Да… – ответил он. – Сказал, что вечером будет «На заре» слушать. – Помолчал и добавил: – А штрудель, душа моя, мы понесем им в субботу, когда гости придут.