— О! Это давняя история. Ещё в далеком 88-м Диктатор, тогда он был просто Сашей, очень странно себя повёл. Он пришёл с армии, на факультет, пришёл в нашу группу и очень странно со мной поговорил. Запретил мне курить, пить, переспать с Толиком — это мой бывший муж. А тогда, ещё в 88-м — никто. Саша сказал, что он экстрасенс, как Кашпировский, провидец. Если — нарушу — не будет мне счастья.
— Что вы притихли, Наташа? Рассказывайте дальше, что там ещё наш Диктатор напророчил?
— Он во всём оказался прав. Молодая, дурная была. Ещё подружка моя подзуживала: «Какого чёрта! Не слушайся! Делай, как тебе хочется, это бред, никакой он не провидец, просто, это его метод кадрить девушек».
— А как вы попали к Диктатору на работу?
— В 91-м он больше половины нашей группы принудительно снял с учёбы, привёз в Киев, дал жилье, назначил по должностям. Никто не возражал. Сложно возражать, когда на половине столбов висят трупы врагов народа.
— А больше про судьбу он вам ничего не рассказывал?
— Про судьбу — нет. Он уделил мне кроме работы в 91-м пару минут: «Ты нарушила всё, что смогла: начала пить, курить, тем самым, ты отравила все свои яйцеклетки до конца жизни. Телегоническую связь с бывшим твоим мужем я бы мог снять, а яды выводить не умею. Теперь я тебя в жены не возьму». Вот и всё. Больше эту тему мы не поднимали. Он действительно сказал, что если я выполню некоторые условия, то он женится на мне. И срок назвал: 91-й. Выходит, что уже тогда планировал антипереворот. Мы тогда решили, что Саша прикалывается: это выглядело слишком эксцентрично.
— Но за другого человека замуж он не запрещал выходить?
— Нет. Только работой загрузил так, что света белого не вижу.
— Это да, я удивлялся: как у вас в голове помещаются все подробности по «Хвосту дракона». У вас только один ребёнок?
— Больше не успели. Мы прожили около двух лет. Давайте спать, Юрий Григорьевич.
— Просто Юра, ладно?
Сырость и холод сделали своё дело. Никакую дистанцию соблюдать не было возможности. Юра сначала обнял со спины Наташу. Только для «сугреву». Утром обнаружил свою руку на чем-то мягком и приятно-знакомом. Опа! Это же: Наташина грудь. Быстренько стыдливо убрал руку, проснулся окончательно, встал.
— Наташа, подъём!
К середине дня им повезло: вышли к китайскому городу. Не очень большому, но были дома и по пять этажей.
— Будем ждать темноты. Я пока обойду по периметру, присмотрюсь издалека: что к чему. Выходить на власть не будем, светиться тоже нельзя. Даже просто заходить засветло нельзя: мы, как-то, не сильно похожи на коренных китайцев. Вы китайский случайно не знаете?
— Вы, Юра, шутник! Тут, скорее всего, даже не совсем китайский, а уйгурский.
— Сидите тут, в этих густых зарослях, далеко не отходите, а то потеряемся. Когда я приду — буду выть волком два раза. Вы мне отвечайте так же. Лады?
— Долго не ходите — мне будет страшно.
Невелика хитрость: обойти по периметру посёлок тысяч на десять человек. Лес подступал со всех сторон. Люди жили на отвоёванном у природы клочке земли. Красота! Тайга, Амур, голубое небо, белые облака… Вернёмся на землю. Есть продуктовый магазин — можно будет по дороге обокрасть. На берегу реки есть пристань, видны разные катера, лодки. Большая вероятность что-нибудь угнать. На балконах натянуты веревки со стираным бельём. Это глянем по ходу дела. На второй этаж как-нибудь заберусь. Пора к Наташе возвращаться. Я делом занят, а она там ждёт, с ума сходит. Тем более — уже темнеет.
Вань Джу, Чон Лой и Хунь Линь вывезли на окраину города свой груз. Хорошая старая «Тоёта» уверенно прошла по бездорожью до густого кустарника. Вань проверил, чтобы их не было видно с дороги. Чон достал лопаты, и братки споро принялись копать яму. Могилой это сооружение язык не поворачивается назвать. Чон и Хунь взяли бывшего главу прибрежного района за руки, Вань — за ноги — и поволокли к яме. Теперь весь посёлок будет под ними. Монополия даст возможность установить более высокие цены на продажу контрабандных товаров. Приятные мысли бродили в головах братков китайского разлива. Бросили труп конкурента в яму. Труп глухо шмякнулся оземь и звонко чихнул. Что!? Хунь даже присел от неожиданности. Чон весь побелел от страха, даже в сумерках это было видно. Вань, как старший, решил деятельностью замаскировать свой страх: спрыгнул в яму, наступив ногами прямо на труп, нагнулся, приложил пальцы к горлу, приблизил ухо к лицу покойника. Тело было холодным, мышцы задубели. Опять раздалось полупридушенное, глухое «апч-хи». Хух, слава богу, это не покойник воскрес, просто, в кустах кто-то есть. Вань облегчённо вздохнул и сразу начал командовать. Шёпотом он направил Чона обходить слева, Хуня — справа, а сам пошумел лопатой полминуты и ломанулся в кусты по направлению шума.
