На въезде пристани: шлагбаум с будочкой. Видимо, эту машину знали хорошо — сторож торопливо выскочил, ничего не спрашивая, открыл шлагбаум настежь. Но нас такой вариант не устраивает. Я вышел и, подойдя к удивлённому сторожу, сделал грязное, но необходимое дело: удар в горло — сторож не сопротивляется. Затащил его за боксы для катеров и добил. Шлагбаум оставил открытым. Машину припарковал посредине причала. Через пять минут нашёл хороший катер метров восьми длинной. Новый, красивый. Ключа нет, но я умею обращаться с техникой. А вот и лопата пригодилась. Как воротом, скрутил скобу, что держала цепь — замки открывать без ключа не умею. Завёл мотор, отплыл минут на пять от гостеприимного города и его пристани и бросил якорь — ничерта не видно. Луна за облаками подсвечивает малость, но на корягу, мель можно налететь запросто. Лучше поспим в нормальных условиях. Каюта на катере одна, но очень неплохая, тем более, после ночи в лесу, на ветках. На телефоне выставил английский язык, настроил будильник на 4:30 утра и завалился спать, потеснив Наташу на койке.
Сработал будильник. Ох, как не хочется вставать. Набегался вчера. Рука привычно лежала на женской груди. Да-а. Примерный семьянин, блин! Будем считать это случайностью.
— Спи пока, Наташа, я сам.
Светает, можно уже двигаться. Заводим мотор и не спеша идём вверх по течению. Почему вверх? Внизу могут искать самолёт и наши трупы. Да и психологически легче приближаться к дому, чем отдаляться. Хотя до дома: ой-ой-ой — скока пилить! Через пять часов двигатель зачихал и заглох. Нашёл вёсла, разбудил Наташу. Мучительно выгребали полчаса к берегу. Катер, всё ж не ялик! Это ещё хорошо, что я держал под конец катер ближе к российскому берегу. А то бы вообще захэкались. Всё хорошо, кроме одного: нет, не только удобных туристических рюкзаков, но даже неудобных сумок. Есть кульки и одежда. Наташа готовила завтрак. Я в это время колдовал над одеждой. При помощи бельевых веревок я соорудил из двух брюк горе-насильников некое подобие вещмешков. Лишнюю одежду упаковал в кульки по два с разных сторон: чтобы не намокли. Не поленился, разделся догола, отплыл от берега и затопил катер. По одному кульку в левую руку. Палку Наташе и лопату мне — в правые. Двинули. Ничего полезного в катере не нашли. Хоть бы спиннинг… С другой стороны, не попались в руки погранцам — уже хорошо.
Идём вверх по течению уже два дня. Стали на ночь, развели костёр. Жалею, что в программе обучения «дельфинов» нет курса по выживанию в лесу. Океан переплыть — знаю как. Если бы не китайская еда, которая тает — уже бы шли на голодную. Пробуждение утром было не столь приятным. Где лежала моя рука — я не обратил внимания, так как стало больно в ребрах: меня пинал какой-то бородатый мужик. Ещё человек пять с ружьями вышли из-за деревьев. Да, не спецназовец я, не спецназовец. Они подкрались — не услышал. Мог бы и волк или медведь подойти. Тут они есть. Меня держали под прицелом сразу двое, Наташу обсматривали.
— Не, девка дюже справная, её возьму себе. А энтот нам ни к чему — в расход.
«Охотники» чувствовали свою власть и превосходство. А мои перспективы мне не понравились. Что-то ситуации стали повторяться. К чему бы это?
А вот рукопашке нас учили хорошо. Говорили, что волю закаляет. Это раз. Есть и два: они меня обыскали. Непрофессионально. Под мышкой под одеждой висел в кобуре пистолет пилота. Одна беда: до него добраться не так просто. Рывок, обнял одного, второй не может стрелять в меня, рубанул обратным ребром по шее «защитника», довернул его гладкостволку, разрядил товарищу в лицо. Это оказалась дробь. Лица, считай, нет, но стоит и орёт вполне живой. Остальные четверо смотрят недоумённо на крикуна. Это нам на руку — успеваю достать пистолет. Адреналин ускоряет реакцию, в виске стучит пульс, но опыт боёв, пускай и подводных, помог обрести чёткий контроль над собой. Руки не дрожали. Теперь устраиваем тир. Последний, тот, что положил глаз на Наташу, оказался решительным: разрядил ружье, куда смог. А смог он в мой «щит». От, блин! Одна дробина нашла мою руку. Теперь неожиданная сложность: две собачки. Переводняк с волками, что ли? Бросились молча. Тут пришлось вспотеть. Обе лежат, но обойма пуста. Выбросил бесполезную железку. Наташа бьётся в истерике, но сейчас не до неё. С пояса «щита» вынул добрый охотничий нож, добил мужика без лица, сделал контрольки остальным. Мой «щит» получил дробью в живот. Одежда частично помогла, ослабила энергию дробинок. Толстоват был слегка — тоже в тему. С десяток маленьких шариков пробило мышцы брюшины и там застряли. Теоретически, может даже выжить. Дробь была слишком мелкая. Теперь для меня важно его разговорить. Методы допроса мы не учили. Опять-таки, кто ж мог предвидеть… Но попробовать надо. Привязал к дереву за руки, снял сапоги, отрезал один палец.
— Откуда вы и кто такие?
— Дети христовы, со скита. Но где скит — не скажу, хошь всего изрежь на куски, сатана.
— Это старообрядцы, раскольники? Перекрестись, а, да, руки. Ладно, ты двумя пальцами крестишься?
