Ха! Кто это тут!? Белая, может быть — русская. Сидит на ветках, плохо одета, ботинки не женские и большие. Явно это не менты и не конкуренты — уже легче. По-любому: она свидетель и придётся мочить. Красивая-а-а… Аж жалко переводить такой материал. Чон и Хунь тоже слюни пускают. Нельзя идти наперекор желаниям банды, тем более, без веских доводов. Тишина? Тишина. Опасности нет? Нет. Можно и оттянуться — когда ещё такая попадется? Скорее всего — никогда.
— Чон — на стрём, ближе к дороге. Хунь — держи руки. Я буду первым, потом поменяемся.
Чон ушёл, Вань не спешил, не хотел съесть сладкое одним куском. Погладил тыльной стороной пальцев бабу по щеке, ощутил её страх. Кайф! Провёл указательным пальцем по губам. В огромных круглых глазах блестела Луна, страх и бриллиантик слёзы. Вань был уверен, что глаза голубые, хотя в темноте это было не видно. Как это возбуждало! Вот сейчас это случится.
— Хунь, свети в сторону, не ломай кайф.
Вань неторопливо расстегивал пуговицы на брюках, расстегнул ремень. Кто бы мог подумать, что глаза этой бабы могут стать ещё больше? Где-то минуту назад со стороны дороги раздался лёгкий шум. Но, ведь, Чон молчит, значит, всё в порядке. Вань стал на колени и принялся деловито стягивать с незнакомки колготки. Та не сопротивлялась. Ах, какие ножки! Трусики нам тоже не нужны. Хунь встрепенулся и почему-то отпустил бабу. Хруст позвонков вывел Ваня из ступора. Хунь оседал, а белый мужик был уже совсем рядом. Ещё ближе был кулак мужика.
— Всё, всё, спокойно, Наташенька, всё уже кончилось. Тихо, не плачь.
— А-а-а-а!
— Не плачь хотя бы так громко.
— А-а-а-а!
— А то ещё другие китайцы услышат.
— А-аммм! Дурак! Не пугай меня так больше. И так натерпелась страха.
— О как? Мы уже на «ты». Замечательно. Помоги мне: этих нужно раздеть, разуть, обыскать. Все мелкие вещи клади на вот эту рубашку. Я схожу, тут недалеко, ещё один валяется.
— Корибут говорит, что правильно будет «ложить». На ложе ложатся, а клад — внутри. Класть можно только вовнутрь, а ложить — на что-нибудь.
— Ага, уже командуем и поучаем. Значитца, стресс прошёл.
Добыча составила: сколько-то китайских денег, в которых никто не разбирался, пара выкидных ножей, сигареты, три зажигалки, четыре пары обуви, мобильный телефон. Журавлёв не поленился: проверил ноги всех китайцев на предмет грибка. Отлично, все здоровы. Можно использовать все пары носков. Наташе подошли две пары ботинок: с Ваня удобные кроссовки и с покойника стильные туфли. Взяли все. Заставил Наташу надеть спортивный костюм Чона. Прихватил и другие шмотки. Ключи от машины были в кармане Ваня. Сели в машину и поехали. Журавлёв решил изменить план на ходу. На местную тачку обратят внимания меньше, чем на крадущуюся в темноте парочку. Тем более что собачий лай он слышал, а это потенциально опасно. На всякий случай бросил в багажник одну лопату. Для ближнего боя, так сказать.
По дороге заехал в магазин, который присмотрел днём. Какого-то чёрта он светился огнями и работал. За прилавком стоял продавец. А вот покупателей не было. Это факт стоило использовать. Молниеносный удар в лоб — продавец не возражает нашим действиям. Сначала хотел оставить в живых, но расчёт и благоразумие победило благородство. «Я отвечаю за гостайну, за Наташу, за двух жён и семерых детей. Елки-палки, уже за семерых! Маша, Славик, сын Алёны от Вити, заехавший в СССР в животике Максим, четверо мелких. Нафиг, нафиг, никаких слюней, эффективность — прежде всего.» Махнул призывно Наташе рукой, а сам потащил продавца в подсобку. Пошёл на мелкий компромисс — свернул продавцу голову не на глазах женщины. Я-то уже профессиональный убийца со стажем. А она работает в кабинете, вдруг, начнёт заморачиваться, в истерику ударится? Нафиг.
Набрали всяких продуктов, кульков больших, банок с консервами. Фонарики и батарейки нашёл в сопутствующих товарах. Выбрал пару здоровенных кухонных ножей. Приглядел чайник, кастрюлю и пару кружек из пластмассы. Лучше бы алюминиевых, но тут нету. Верёвок бы ещё… Стоп! Я знаю, где их можно взять!
Я не побрезговал и бельем спящих китайцев и их бельевыми веревками — срезал их на балконах.
