— Двумя перстами мы крест творим.
— А староверов тут рядом нигде нет? Тех, что Перуну, Хорсу, Макоши поклоняются? Юра, заставь его рассказать.
— Как не быть? Есть.
— И как вы живёте рядом, с таким подходом?
Журавлёв обвел рукой мёртвые тела.
— Дык, ты, мил человек, не похож на поганца, ты — чужак. А с ними просто живём: они ушли от власти — и мы. Друг дружку не трогаем — и всево делов.
— Как их найти?
— А если расскажу — отпустишь?
— Дурак, что ли? Нет, конечно. Просто убью. Мучить не буду. Впрочем, я могу по вашим следам поискать ваш скит. Зайду в гости. «Щит» подобрался, взгляд приобрёл некую обречённость.
— Вы почти дошли до притока Амура. По нему вёрст через десяток и стоит их город.
Нож завершил работу дроби. Наташа запоздало охнула.
— Наташа, так надо. Нельзя его было отпускать.
— Я знаю, просто не могу привыкнуть. Параллельный мир. Алиса в зазеркалье. Я собаку за всю жизнь не задавила. За эту неделю десяток трупов перевидала. Чуть по кругу не пустили два раза. А-а-а! Я не могу! Это слишком! А-а-а!
— Наташа, ну ты чё? Успокойся, мы выберемся, тихо, медведь услышит.
О, медведь помог. Я не психолог. Может, это и неправильный способ. Дома разберёмся. Перебрали шмотки охотников. Интересно, чёй-то они попёрлись вшестером? И куда? Переоделись в тёплую одежду, разжились нормальными сидорами. Выбрал себе двустволку, патронов разных под неё. Нож нацепил. Теперь живём! С обувью для Наташи пока слабо. Будет пока идти в китайских кроссовках. Раскольники были рослыми ребятами.
Через час Наташа подвернула ногу. Ничто не предвещало беды. Перепрыгивала маленький ручеек, а под листьями были ветки. Мы уже шли вверх по притоку. Вот засада!
— Чёрт! Ну, чё за невезуха!?
Затравлено-виноватый взгляд Наташи остановил поток моих эмоций. Нельзя так. Нужно держать себя в руках. Снял кроссовок. Лодыжка сильно опухла. Попробовали — идти не может. Чё делать-то!? Поели.
— Наташа, давай я оставлю тебе ружье, а сам быстренько сбегаю к староверам? Город тут у них. Помощь приведу, а?
— Юрочка, не бросай меня! А-а-а-а!
— Тихо, ладно, никуда не пойду. Тут уже близко, я попробую дотащить тебя. Ладно? сейчас палку найду, опираться будешь.
Топор теперь у меня был, и нож. Нормально. Нашёл ветку с развилкой нужных длины и толщины, сделал подобие костыля. Похромали. За три часа прошли… Не знаю — сколько. Отдохнули, пошли дальше. Натолкнулись на молодой лес. До того относительно нормально шли под высокими хвойными деревьями. А тут: лёгкая балочка, заросшая лиственными деревцами с мою руку толщиной. Растут густо — не пройти. Ну, рубил сколько-то. Ну, продвинулись на пару-тройку сотен метров. Руки уже болят: будут мозоли, точно говорю.
Устроил ночлег: ветки, лапник, два костра. Дров-то я поневоле нарубил изрядно. Они, конечно, сырые, шипят больше, чем горят, но нам спешить некуда.
— Наташа, расскажите что-нибудь. Вы так тягостно молчите, прям как рыбка Баскервилей.
— Мне право, тяжело осознавать, что я для вас обуза. Слабое звено нашей маленькой цепи. Благодарю, что пытаетесь развеселить.
— А ну! Перестаньте «выкать», мы уже давно на «ты».
— А сам?
— Ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха!
— И всё же, я настаиваю: рассказывайте, не молчите.
— О чем?
— Ну, хотя бы: как вы докатились до жизни такой, что такая красавица — и одна? В самом крайнем случае, существует система государственных мужей.
— Ты меня обидеть хочешь, Юра? Государственные мужи: вдовцы, холостяки. Это нормально. Формально: это скорее мужские умелые руки: забить гвоздь, почистить канализацию, прочие бытовые вопросы одинокой женщине решить. А как кандидатов в мужья, их пусть рассматривают другие. Мне по статусу не положено. Ты удивишься, но Корибут меня предупредил: «Даже не думай». Никаких бытовых проблем у меня с 91-го года не было.
— Почему ты спросила у охотника про староверов?
— Перед этой командировкой Саня дал мне напутствие: если будет очень трудно, заблудимся где — искать староверов, спрашивать волхвов. Они могут помочь. Как знал…
— Всё же не могу успокоиться. Пускай, государственные мужья вам заказаны. С 91-го сколько лет прошло. Непонятно.
